— Наладили контакт, в отличие от тебя, — укоризненно произношу. Зря, зря, зря… На его лице играют желваки, между бровей пролегает глубокая складка. Сразу же хочу вернуть сказанное и проглотить. «Это не твое дело!» — кричит внутренний голос. Не могу не согласиться, поэтому помалкиваю. Кашляю в кулачок и чуть тише говорю: — Э-э-э… мы тебя ждем.

За обеденным столом в основном разговор поддерживаю я и Арин, Габриэль равнодушно ковыряется вилкой, не отрывая взгляда от тарелки. Несколько раз бью его под столом ногой, говоря беззвучно «ты можешь вести себя прилично?», но упрямый осел только кривит губы и поглощает вкусный ирландский завтрак. Габриэль и прилично? Ха-ха-ха. Забудь, Ливия. Спрашиваю о четвероногом друге, и Арин делится историей о бордер-колли.

— Биэр со мной года два, — женщина делает паузу, пьет сок и продолжает, — это одна из самых умных пород собак. В Ирландии их частенько заводят фермеры, потому что это пастушьи собаки, они отлично управляются со скотом и незамедлительно выполняют команды. Биэра подарила мне соседка, она же ухаживает за ним, когда я в отъездах. Он… очень хороший и добрый друг.

Габриэль тихо фыркает, я со всей силы стукаю пяткой его под столом, и быстро тараторю:

— Он не лаял, когда мы приехали.

— Биэр не лает на хороших людей, — улыбается Арин. Как странно, что пес не лаял на этого белобрысого самодовольного типа, еще и хвостом вилял. Хороший человек… Лавлес даже чутье пастушьей собаки может обмануть! Хитрый проходимец, вот он кто! Не верь ему, Биэр!

— У вас стоит фортепиано, — Габриэль хмурится, но молчит, доедая завтрак. — Играете?

Арин мельком смотрит на сына (олуха), обращает взор на меня и на губах появляется слабая улыбка.

— Я композитор, но сейчас взяла небольшой перерыв и пишу музыку.

Мать Габриэля — знаменитая пианистка, но в прессе вообще нет информации о его родителях, словно парень сирота. О каждом участнике группы, их родственниках сказано хоть пару скупых слов, о Габриэле — ничего. Понятия не имею, как кровопийцы еще не начали копаться в «темном» прошлом гитариста. Деньги? Связи? Влияние отца? Становится все интереснее, надеюсь, клубок из нитей прошлого Лавлеса и его семьи распутается в Ирландии.

— Габриэль… не говорил? — Арин чуть наклоняет голову, метая взгляд с одного на другого. Ерзаю на стуле, подбирая нужные слова, но меня опережают.

— Не говорил. Это не столь важная информация, — четко, коротко и грубо. Каждое слово напоминает острое лезвие. Зачем он так? Лучше бы вообще молчал. Я думала, их отношения не такие… напряженные. — Спасибо, очень вкусно, — он убирает столовые приборы, отодвигает стул, но Арин быстро спрашивает: