— Мне больно…

— Почему я не сказал… — он смотрит, будто сквозь меня, но хватка ослабевает. — Почему люди молчат о том, что не хотят вспоминать? М? Ты рассказываешь каждый день, что биологическая мать тебя бросила? Очень приятные воспоминания, да?

Это слишком, Габриэль… В уголках скапливаются слезы, готовые вот-вот брызнуть из глаз. Закусываю изнутри щеку и повторяю, что он говорит со злости, его что-то расстроило. «Ты не должна была лезть. Это не твое дело, Ливия. Ты никто. Никто. То, что ты любишь, не значит, что это взаимно. Очнись… Он все еще недосягаем».

— Я… — только не реветь, слышишь? Почему все покатилось к чертям? — Нет, я не рассказываю, что меня бросили, как ненужного котенка или щенка. Я рассказала тебе, потому что…

«… потому что я стерла все границы и впустила тебя. Потому что влюбилась… Потому что верю тебе… и не могу бороться. Почему я не могу сопротивляться? Почему это ты, Габриэль?».

— Давай вернемся, — чуть слышно шепчу, осторожно заглядывая в потемневшие глаза. — Не будем портить этот солнечный день ненужными ссорами и выяснениями отношений. Не делай ей больно…

— Потому что… Ливия? — игнорирует Габриэль и берет мое лицо в ладони.

— У тебя холодные руки…

— Ты не ответила на вопрос, Ливия, — настойчиво повторяет парень, внимательно изучая каждую промелькнувшую эмоцию.

По сценарию в такие моменты случается либо поцелуй, либо пролетает голубь… В Ардморе парят лишь крикливые чайки над головами. Неловкую ситуацию спасает Биэр, радостно виляющий хвостом.

— Свали, — убирает ногой подпрыгивающего пса Лавлес.

— Живодер, — ловлю удачный момент, отстраняюсь и обнимаю четвероногого спасителя. — Я обещала помочь Арин с ужином, — намекаю на то, что ни в какой Cliff House не поеду, значит, мы остаемся здесь. Чувствую, как Лавлес сверлит в моем лбу дыру, но продолжаю гладить собаку. Все же этот раунд за мной, потому что категорично-настроенный гитарист возвращается в дом. Арин как раз домывает посуду и внимательно оглядывает каждого из нас. Бормочу извинения, благодарю за вкуснейший сытный завтрак и усаживаюсь за стол. Габриэль молча берет кофе и уходит. Арин провожает его грустным взглядом.

— Он не хотел прилетать, — говорит утвердительно женщина и ставит передо мной тосты с маслом, объясняя: — Это ирландский хлеб со свежим виноградом и изюмом — бармбрэк. Попробуй.

Мне нечего ответить, поэтому намазываю тост, отпиваю ароматный кофе, и мычу «Очень вкусно». Арин убирает посуду и присаживается напротив.

— Вы, наверное, остановились в Cliff House?

— Нет, мы сразу к вам приехали.