– Меня просто бесит, что мы не можем делать то, что хотим.

– Мы и так нигде не светимся, по сути ведь ничего не изменится, – обнимает он меня за плечо и смотрит в глаза.

– Все равно мне не нравится, что мы себе не принадлежим.

Том гладит меня по руке и поджимает губы.

– Знаешь, я подумал, мы можем куда-нибудь съездить. Было бы неплохо отвлечься от всего, что происходит.

Я чувствую, как страх отказа от наркотиков захлестывает меня. Нет, нет, нет… мне это не нужно. Мне это не нужно, мне нужна трезвая жизнь.

– Какой твой любимый город? – спрашивает Том.

– Ты будешь издеваться, – усмехаюсь я.

– Я не буду так делать.

– Ладно, не будешь. Нью-Йорк. Мне больше всего нравится Нью-Йорк.

– Хорошо, – кивает Том, – тогда полетим в Нью-Йорк.

35

35

Я крепко держу Тома за плечи, а он шумно выдыхает мне в ухо. Мы в Нью-Йорке, сидим обнаженные на кровати в номере отеля. Мои ноги обхватывают его талию, а его руки – мою спину. Тело плывет и тает, после секса в мышцах растекается слабость. Том пытается перевести дыхание, прижимается сильнее и касается моего лба своим. Я слегка улыбаюсь, поднимая глаза. Внутри меня что-то переворачивается и раз за разом делает это заново, когда он обнимает меня. Близость с ним – настоящее волшебство в этом грязном, поганом мире. Том выдыхает и говорит:

– Я люблю тебя.

Закусив губу, я чувствую, как на лице появляется непроизвольная улыбка. Слышать такое невероятно. Где-то глубоко внутри я не верю в то, что происходит, не верю, что можно искренне любить меня после всех тех ужасных вещей, что я сделала. Невозможно. Такая как я недостойна любви.

Том немного отстраняется, заглядывая мне в лицо. Я прячусь, утыкаясь ему в плечо носом, кончиком чувствуя пульс во впадине ключицы.

– А как ты чувствуешь любовь? – сдавленно спрашиваю.

– В смысле?