Я смотрю на него, кусая губы.

– Обо мне?

Том медленно кивает.

– Ты написал обо мне песню?

– Не совсем.

Я молчу, не зная, что сказать. Это его работа, и он делает это постоянно, но мне никто никогда не писал песен. У Тома миллион треков, написанных под впечатлением от разных людей и очень многих девушек. Больше всего песен о Марте. Но чтобы обо мне…

– Больно, значит, – кивает Том.

– Нет, очень красиво, правда, просто…

– Я понял, о чем ты, – перебивает он. – Ладно, я запишу это и скину в чат «Нитл Граспер», что-нибудь придумаем.

Я киваю. Включив запись, Том кладет телефон на рояль и играет снова.

* * *

– А точно все будет нормально, может, все-таки пойдем днем? – спрашиваю я, натягивая на себя уличную одежду.

– Конечно, мы же на Манхэттене, – отвечает уже одевшийся Том.

Я люблю Нью-Йорк, и, прилетев сюда, не погулять было бы огромной ошибкой. Но Том наотрез отказался идти днем, и я долго уговаривала его пройтись хотя бы ночью.

– Я хотела съездить в Гарлем…

– В Гарлем? Ты что, с ума сошла? Там и днем-то опасно, о чем ты!

– Я просто хотела посмотреть. Это всего лишь район, что в нем такого? Не могут же там убивать людей средь бела дня и просто так!

Том исподлобья смотрит на меня, давая понять, что разговор окончен. Мы выходим на улицу – здесь прохладно и немного влажно, повсюду бьющие светом рекламные вывески. Том опять в толстовке и кепке, с натянутым поверх капюшоном, пытается скрыть свое лицо от окружающего мира. На выходе из отеля он сразу сворачивает в переулок.

Я поспеваю за ним, возмущаясь:

– Том! Мы что, будем ходить по подворотням? – Я огибаю огромную кучу мусора на тротуаре и хватаю его за руку.