— Ты что скотина не мог позаботиться об этом раньше?

— Что я могу поделать, если сбруя сломалась? — испугался хозяин лошади.

— Нашел время перепрягать! Убирай с дороги клячу дурак набитый!

Ездовой начинает яростно стегать свою лошадь, но та ни с места.

— Кидайте его на обочину. Нечего ему мешать нашему обозу.

Несколько человек накинулись на ездового и без особого труда скинули его, спутников и худую лошадь с дороги.

Женщины заплакали, мужчины закричали:

— Зачем вы нас скинули, как мы сейчас выбираться будем?

— Как хотите, нечего обоз задерживать, красные на пятки наступают.

Они умоляли помочь выбраться на дорогу, но все равнодушно проезжали мимо.

— Не до вас самим бы спастись.

— Да чтоб вас черти на том свете беспрестанно жарили, — неистово затопал ногами ездовой.

Они еще долго не могли выбраться из сугроба, потому что проходившие мимо мешали им выйти и даже сталкивали обратно в кювет. Люди мерзли, голодали и были злы.

Наступила долгая зимняя ночь. Казалось, что она не кончится никогда. Платон и Дарья пытались согреться от холода, но от него невозможно было спастись. Сибирский мороз палил беспощадно. Безрадостный ветер бил в спину. Сибирская зима лютовала, мороз трещал не ослабевая. Люди закоченели и заледенели. Холод добирался до самых костей. Он щипал за носы, за уши, за щеки, залезал в рукава, под одежду и остужал тела. От мороза зуб на зуб не попадал. По замерзшим телам можно было стучать как по дереву.

— Когда это все закончится? У меня сил нисколечко не осталось. Я уже вся иззябла. Мне кажется, что прошла целая вечность, как мы покинули Старый Хутор, — пожаловалась Дарья.

— Все обойдется, терпи, — обнадежил Платон. — Бог не без милости, казак не без счастья.

— Мы можем умереть от холода или голода.

— Как-нибудь перетерпим, надейся на божью милость.

— Оставайтесь в Красноярске? — вдруг предложила Полина. — Мы поможем вам устроиться.

— Скорей бы до Красноярска дойти, — подавив вздох, ответила Дарья.