Алиса пододвинула к кровати табурет и отмахнулась от Гилье, предложившей ей вина. Воспитательница моего сына подалась вперед, опершись руками на край кровати; глаза ее были на одном уровне с моими; она почти шептала.

– Позвольте мне взглянуть на вас. – Чуть прищурившись, Алиса тщательно изучала мое лицо.

– И что же вы видите?

– Вы выглядите изможденной, едва не просвечиваетесь насквозь.

– Я отдохну, и все станет гораздо лучше, – заверила я ее. – Мой лекарь сказал…

– Ваш лекарь – просто тупица, не видящий дальше кончика своего носа. Потому я и пришла поговорить с вами, миледи.

– Мне ничего не угрожает.

– Неужели? Думаю, все дело в том, как на это посмотреть.

Все мои страхи, которые я так беззаботно отбросила, тут же вернулись, став в четыре раза сильнее. Если подозрения о том, что проклятье моего отца в какой-то степени лежит и на мне, были обоснованными… Неужели Алиса тоже это видит? Неужели она заметила, что иногда я словно теряю рассудок?

– Если то, о чем я думаю, правда, – продолжала она, – вам определенно нужен совет, миледи. Причем от человека, который не станет выбирать выражения.

– Так чего же вы опасаетесь? – спросила я, боясь услышать ответ.

Должно быть, Алиса заметила мою рассеянность, обратила внимание на вспыльчивость и резкие смены настроения, как ни старалась я это скрыть. Видимо, мои дамы в последнее время так часто сплетничали о моем непостоянстве, что это дошло и до ушей воспитательницы моего сына. Я поймала себя на том, что в испуге схватила ее за руку.

– И что же за недуг гложет меня, Алиса?

– Думаю, вы носите ребенка.

Шок, казалось, разом прогнал мысли из моей головы: ошеломленная, я села на кровати и оторопело уставилась на Алису. Ребенок. Я беременна. Значит, это все-таки было не то, чего я боялась больше всего на свете, – не приступы унаследованного безумия, от которого мне было бы ни за что не избавиться. Возможно, все дело в этом непредвиденном ребенке: именно беременность тревожила мой ум, выворачивала тело приступами рвоты и вызывала смену настроения. Однако я не могла припомнить у себя ни одного из этих симптомов в то время, когда носила под сердцем Юного Генриха. Тогда я излучала здоровье, была спокойна, полна надежд на прекрасное будущее; я не имела ничего общего с постоянно хнычущим, капризным созданием, настолько чахлым, что оно в прямом смысле валилось с ног. Да, вне всяких сомнений, причиной моих страданий было крошечное дитя, которое уже росло во мне.

В миг прозрения я испытала столь сильное облегчение, что невольно рассмеялась.

– Не вижу в этом ничего смешного, – назидательным тоном заметила Алиса. – Так что, миледи? Вас угораздило забеременеть?