– Что мне делать, Алиса?

Последовала продолжительная пауза.

– А вы не рассматривали возможности прервать…

Я решительно подняла руку, останавливая ее:

– Нет, это исключено. Ни за что.

Это было единственное, в чем я не сомневалась. Какие бы жизненные сложности ни сулило мне это дитя, я доношу его до срока. После смерти мужа я вынуждена была смириться с мыслью о том, что, кроме Генриха, у меня больше не будет детей. А теперь была беременна от мужчины, которого обожала.

– Никогда не предлагайте мне ничего подобного! – гневно воскликнула я. – Я хочу этого ребенка.

Алиса тяжело вздохнула, но закивала:

– Так я и думала. Глостер взвалил на вас слишком тяжкое бремя. Это было бы против природы…

– И все-таки, что мне делать? Посоветуйте что-нибудь, Алиса.

Она задумчиво поджала губы:

– Некоторое время вы сможете скрывать свое положение. Упелянды бывают весьма полезны, даже если выглядят чересчур объемными. Но потом… – К моему изумлению, глаза Алисы наполнились слезами.

– Так что же потом?

– Не знаю. Правда, не знаю. Я не вижу счастливого исхода.

Как так? Что самое ужасное может сделать Глостер? Отобрать у меня ребенка сразу же после родов? Разлучить нас с Оуэном? С него станется: такое действительно могло произойти.

– Глостер будет настаивать на том, чтобы вы сохраняли безупречную репутацию. – Слова Алисы перекликались с моими мыслями.

– Вместо того чтобы позволить мне выставить себя потаскухой, забеременевшей от слуги, – продолжила я; от страха моя речь стала недопустимо грубой. Я посмотрела на Алису, на слезы у нее на щеках и задала вопрос, хотя и знала на него ответ: – Так мне обо всем ему рассказать?

– Да. Расскажите. В любом случае вы не сможете долго хранить все в тайне – даже если не намерены больше делить с ним постель. Ах, миледи… Почему вы это сделали?

Я ответила без колебаний:

– Потому что люблю этого человека и не сомневаюсь в его чувствах ко мне. Это не подлежит обсуждению. Я еще никогда не испытывала такого счастья.