– У вас есть ко мне какие-то поручения, миледи?

– Нет, просто я хотела поговорить с вами. Не обращайте внимания на Гилье, – предупредила я, заметив, что Оуэн настороженно глянул в ее сторону. – Ее преданность не вызывает сомнений.

Он подошел ближе, но не для того, чтобы коснуться меня, а словно стараясь получше рассмотреть мое лицо, как будто мог прочесть на нем все, что хотел узнать. Наконец Оуэн облегченно улыбнулся, словно с его плеч свалился нелегкий груз.

– Вы выглядите окрепшей.

Его красивый голос обволакивал и успокаивал меня, возвращая прежнее понимание того, чего я хочу и что будет правильно.

– Так и есть.

– Перед тем как вы упали, я подумал, что вы выглядите напряженной и печальной. – Голос его внезапно стал резким. – Бог свидетель, Екатерина. Я очень волновался, не зная, что с вами, и не имея возможности к вам прийти, и из-за этого у меня сердце разрывалось на части.

– Я действительно была больна, но это уже в прошлом. – Я коснулась его рукава. – Мне сказали, что это вы отнесли меня наверх в мою комнату. Я в тот миг уже не различала, что происходит в реальности, а что мне лишь чудится…

Оуэн взял мою руку и поцеловал ее:

– Вы упали прямо к моим ногам.

– Значит, это судьба.

– Надеюсь, что ваша служанка осторожна. Потому что я уже не могу быть осмотрительным.

Он не успел заключить меня в объятия, – хоть и явно собирался это сделать, – потому что я остановила его, упершись ладонью ему в грудь.

– Оуэн…

Я мысленно переставляла простые слова, которые хотела ему сказать. Наконец они выстроились у меня в голове в четкие фразы и я произнесла:

– Я ношу вашего ребенка. И упала как раз поэтому.

Его лицо тут же побледнело, взгляд потух, тело замерло. Он медленно опустил руки, и они безвольно повисли.

– Оуэн… – прошептала я.

Он резко отвернулся от меня и широкими шагами отошел к окнам, расположенным напротив стены с огромным гобеленом, изображавшим охотников и их дичь в живописном дремучем лесу. Но взгляд Оуэна был направлен не на внутренний двор, как я ожидала. Вместо этого он повернулся спиной к быстро бегущим по небу тучам, предвещавшим приближение бури, и посмотрел на меня. Он просто стоял молча; его мысли были скрыты от меня: было невозможно прочесть хоть что-нибудь на его застывшем лице. Медленно направившись в его сторону, я обратила внимание на то, что грудь его при дыхании почти не движется, а драгоценные камни на тяжелой золотой цепи, казалось, потемнели и потеряли прозрачность. Раскрытыми ладонями Оуэн опирался о каменную стену у себя за спиной.

– Вы рассержены? – спросила я.