– Не знаю.

Она пренебрежительно прищелкнула языком, словно услышала объяснения нерадивой служанки.

– А что с регулами? Когда они были у вас в последний раз?

Я задумалась. Они действительно прекратились, однако мои женские отправления никогда не отличались регулярностью, из-за невнимательности моя память в последнее время заметно ухудшилась. Ну да, выходит, в последний раз это было месяца два назад. Или даже три. Значит, я ношу ребенка от Оуэна. Ребенка Оуэна… Краткий всплеск восторга, а затем – леденящий душу страх; по коже побежали мурашки, и я вдруг задрожала, несмотря на то что комната была жарко натоплена.

Алиса взяла меня за руки и сжала их в своих ладонях, как будто это могло заставить меня сосредоточиться. Впрочем, вопросы ее, конечно, никак не могли повлиять на мое затруднительное положение.

– Вы не соблюдали мер предосторожности?

– Нет, соблюдала.

– Но похоже, не слишком усердно.

Горячая кровь ударила мне в голову, и я густо покраснела. На самом деле я была безрассудно беспечна. Во время короткой супружеской жизни с Генрихом моей главной целью было поскорее забеременеть, и я нисколько не препятствовала зачатию. Учитывая мои собственные «впечатляющие познания» по этому вопросу, дополненные отрывочными воспоминаниями о совете Гилье – принимать для этих целей настоянные на вине семена дикой моркови, можно сказать, что я угодила в сети, в которые попадают все женщины, поддавшиеся плотским желаниям и вступившие в греховный союз, не освященный благословением Святой Церкви.

– Вам следовало обратиться ко мне, – строго сказала Алиса.

– И признаться в том, что я погрязла в грехе?

– Лучше уж погрязнуть в грехе и уберечься от беременности, чем понести незаконнорожденное дитя от слуги!

Услышав столь резкие слова, я судорожно глотнула воздух.

– О чем вы только думали? Нужно ли мне спрашивать, кто отец этого ребенка? Вряд ли. – Алиса покачала головой, еще крепче сжимая мои запястья; в ее голосе слышалось страдание, и я решила, что она тревожится за меня, – ничего другого мне в голову не приходило. – Как вы могли так поступить, миледи? Связь со слугой из собственной свиты. С человеком безродным, без доходов, без положения в обществе. Как вы могли даже помыслить об этом? А теперь еще и ребенок, ребенок вне брака! Что на это скажет Глостер? – Ее глаза округлились от ужаса. – И главное – что он сделает?

– Мне все равно, что скажет Глостер.

Я высвободила руки и, широко раздвинув пальцы, принялась внимательно изучать свои ладони, как будто рассчитывала прочесть там ответ. Я носила ребенка от Оуэна, и мое будущее было покрыто завесой неопределенности; тем не менее меня не покидало странное ощущение счастья. Слегка нахмурившись, я подняла глаза на собеседницу: