– Что бы я ни сделал, это не поможет.

Я уже не колебалась.

– Женитесь на мне, Оуэн.

Если прежде атмосфера была накаленной, то сейчас казалось, будто воздух вокруг нас звенит от немыслимого напряжения.

– Женитесь на мне, Оуэн, – повторила я, переступая невидимую границу.

– Жениться на вас?

– Неужели вы так неодобрительно относитесь к женитьбе?

Похоже, он не мог собраться с мыслями, поэтому я решила направить их в нужную сторону, даже если это усилит боль от его отказа.

– Или же вы не против женитьбы вообще, просто не хотите видеть меня своей женой?

Оуэн развел руками, и я заметила, что с костяшек его пальцев на правом кулаке, разбитом о каменную стену, капает кровь. Это наглядно показывало мне, – если я еще сомневалась, – насколько близок он был к тому, чтобы потерять над собой контроль.

– Ваша рука, – участливо сказала я, потянувшись к Оуэну.

– К черту мою руку! – Он отступил от меня еще на шаг. – Вы считаете, будто женитьба решит все наши проблемы? Если приковать узами брака принцессу Валуа к ее слуге-бессребренику, это сделает и без того тяжелую ситуацию еще более постыдной.

– Постыдной? Я с вами не согласна. Я не считаю эту ситуацию постыдной, в отличие от вас. Я ведь люблю вас. И ваше положение в моей свите тут же изменится к лучшему.

– Зато мое происхождение останется прежним. Боже правый! Вы хоть представляете себе, каково это – носить на себе клеймо «валлиец»?

– Нет.

Откуда мне было это знать? Оуэн был единственным уроженцем Уэльса, с которым я была знакома.

– Ну конечно, вы этого не знаете. Это чудовищный пример несправедливости, кровавой мести, которая целенаправленно вела к уничтожению валлийской гордости, исторического наследия и традиций. И прав валлийцев перед лицом английского закона.

Все это по-прежнему мало о чем мне говорило. Почему, собственно, это мешает ему жениться на мне? Я не могла понять причин неистовой ярости, из-за которой сейчас пылало его лицо. И вопреки всему, единственное, что в такой ответственный момент пришло мне в голову, – это что в гневе Оуэн просто неотразим.

– Мне нечего предложить вам, Екатерина, – продолжал он тем временем. – Совершенно нечего.