– Так вы не могли подождать? Не могли сдержать свое плотское влечение, пока король не достигнет совершеннолетия?

Я почувствовала, что густая краска заливает мои щеки до линии волос. Не было никаких сомнений в том, на что намекает Глостер, демонстративно и презрительно оглядывая мою фигуру. Значит, слухи все-таки распространились и в сердцах членов Совета зародились худшие подозрения. Я чувствовала, что Оуэн рядом со мной изо всех сил старается сдерживаться. Впрочем, мы ведь знали, что произойдет нечто подобное и что участие в этом представлении моего мужа может только навредить. Вся тяжесть вины лежала на мне, и теперь я молилась про себя, чтобы мой супруг держал язык за зубами.

Я встрепенулась и с горделивым достоинством представительницы славной династии Валуа решительно отмела приведенные Глостером аргументы.

– Милорды, сколько же, по-вашему, я должна была ждать? Мне тридцать лет. Если бы я и дальше дожидалась благословения юного короля, я могла бы переступить женский возрастной порог деторождения. – Я снова позволила себе бросить на собравшихся взгляд – на этот раз мимолетный. – Неужели вы станете осуждать меня за это, милорды? Ведь многие из вас женаты и имеют наследников, к которым должны перейти ваши титулы и земли. Разве не в том и заключается обязанность женщины, чтобы рожать сыновей для своего супруга?

Я видела, что некоторые члены Совета согласно закивали головами. Господи, помоги им услышать и понять меня!..

– У вас уже есть сын. – У Глостера готов был ответ, который должен был обесценить мои слова перед уважаемым собранием. – Прекрасный сын, который является королем Англии. Вам этого недостаточно?

– Но у моего мужа, Оуэна Тюдора, нет сына, который мог бы принять и с честью носить его имя. Который мог бы продолжить его род. Могу ли я отказывать ему в возможности иметь детей? Не вижу, с какой целью я должна это делать. Насколько я понимаю, мой брак с Оуэном Тюдором никоим образом не умаляет и тем более не подрывает власти короля. Мой сын уже коронован. Детские узы, связывающие его с матерью, ослабли, теперь он находится на попечении воспитателей-мужчин. Так почему же вдовствующая королева не может выйти замуж снова?

Я опять оглядела лица судей.

– Я женщина, милорды. Слабая женщина, если хотите, имевшая несчастье влюбиться. Неужели вы в самом деле осуждаете меня за это? Я исполнила свой долг перед своим супругом, королем Генрихом. Принесла ему корону Франции и подарила наследника, который принял у него эту корону. Я играла важную роль в жизни своего сына, пока он был маленьким. А теперь хочу получить больше личной свободы, став женой простолюдина. Неужели я прошу у вас так много? Неужели вы хотите, чтобы я до конца дней оставалась одинокой вдовой?