– Вы по-прежнему должны оставаться в Виндзоре, при дворе своего сына, – приказным тоном заявил Глостер; мне показалось, что теперь уже он хватался за любую соломинку, чтобы сохранить лицо.

– Нет. – Я даже позволила себе слегка улыбнуться, несмотря на то что во мне клокотало негодование. – Я не стану этого делать.

– Таков закон.

– Тогда я его проигнорирую. Я буду жить в одном из своих поместий, которые мне принадлежат на законных основаниях. Они мудро и предусмотрительно были оставлены мне для личного пользования покойным королем. И я поселюсь там вместе со своим мужем.

– А если мы будем настаивать?

– Вы действительно будете настаивать, милорды? Единственный способ решить за меня, где мы будем жить, – это применить силу. А вот если вы… – Тут я еще раз выразительно посмотрела в глаза Глостеру. – Если вы заставите меня жить в Виндзоре, я всему миру расскажу о вашем постыдном обращении с бывшей королевой Англии, королевой-матерью и французской принцессой. А также вдовой героя Азенкура. Уверена, мой королевский статус заслуживает уважения. Возможно, мне предоставят возможность выступить по этому поводу на заседании палаты общин, как вы думаете?

Глостер, который по-прежнему отказывался проявлять ко мне уважение, с размаху опустился на свое кресло.

– Боже правый, женщина! Ну почему бы вам не вести спокойную жизнь целомудренной и уважаемой вдовы?

– Я могла бы это сделать. Но выбрала другую роль – законной супруги.

– Дворцового прислужника! Ради Бога!

И поскольку на этот раз Глостер удостоил взглядом и Оуэна, тот поклонился и ответил:

– Я не всегда был слугой, милорд.

– Ко всему прочему, он еще и валлиец!

– Я считаю это честью, милорд, а не недостатком. Английский закон не может запретить мне гордиться своим происхождением.

– Гордиться своим происхождением? – Раздражение Глостера приобрело угрожающие размеры, и он вновь обратил свой гнев на меня: – Вы что, не могли присмотреть себе мужа, который бы больше соответствовал вашему статусу?

– Я пробовала, милорд. И Эдмунду Бофорту вы отказали именно потому, что его статус был под стать моему.

Этим я добила Глостера, и он это понимал. Ох, это был прямой вызов, и мое сердце от волнения стучало в груди тяжело и тревожно. Глостер, лицо которого побледнело и стало похожим цветом на старый пергамент, ожидал, что я склонюсь перед ним из-за своего прошлого. И просчитался. Поэтому он снова перевел внимание на Оуэна.

– А вы что же молчите? Мы все заметили, что вы предоставили жене одной излагать ваше общее дело перед Советом. С моей точки зрения, это недостойно человека чести. А может быть, вы для этого просто недостаточно хорошо владеете английским?