Я тихо вздохнула, когда Глостер, ни на миг не усомнившись, тут же принял мой вызов.

– Мы еще не закончили. Мужчина, женившийся на вас без высшего позволения, должен лишиться имущества. Вы преступили закон и обязаны за это заплатить.

– У моего мужа нет имущества, – тихо сказала я.

– Тогда он заключил славную сделку, верно? – Насмешливое презрение Глостера пропитало воздух в зале – только что не сочилось по стенам. – Это же надо! Соблазнить такую богатую и влиятельную даму!

Я боялась посмотреть на Оуэна. Каждый мускул его тела звенел от контролируемой ярости, рвавшейся наружу.

– Никто никого не соблазнял, – возразила я. – Своими догадками, милорд, вы унижаете и меня, и Оуэна Тюдора. У меня есть голова на плечах, и я способна сама сделать выбор. Господин Тюдор не пытался меня соблазнить. Все эти годы, с тех пор как я овдовела, он служил у меня дворцовым распорядителем. Но любовь коснулась наших сердец лишь в самое последнее время. Так что он не соблазнял меня и не принуждал к браку вопреки моей воле.

Это был сильный аргумент.

– Но лично мне кажется, что женитьба на мне не так уж и выгодна господину Тюдору, – продолжала я. – В конце концов, из-за этого ему пришлось предстать перед Королевским советом – зачем это ему? Да, я женщина богатая, что же до моей влиятельности… Ну каким влиянием я обладаю? Я бы сказала, никаким. Женившись на мне, Оуэн Тюдор не поднимется по карьерной лестнице к вершинам величия. И мы к этому не стремимся. Не ищем блестящей жизни при королевском дворе. Мы хотели бы поселиться в уединении. – В горячей просьбе я протянула к членам Совета руки. – Милорды, это все, о чем я прошу: признайте факт моего замужества и позвольте жить так, как я хочу, и там, где я выберу.

Но Глостер еще не закончил.

– Как вы могли выбрать в мужья человека, дискредитированного в глазах закона?

– Я выбрала человека, обладающего чувством собственного достоинства. Человека честного и прямого, милорд.

– Человека чести, вы говорите? – О, было заметно, что, услышав от меня эти слова, Глостер был очень доволен и даже злорадствовал. Наконец-то он нашел слабое место в нашей обороне, и я сразу поняла, к чему он клонит. – И когда же родится бастард, которого вы носите?

– Мой ребенок не будет бастардом, – невозмутимо ответила я. – Он будет рожден в законном браке, признанный своим отцом и Святой Церковью.

– Он был зачат во грехе.

– Но жить будет в благословенном свете. – Я гневно глянула на Глостера; он больше не доминировал надо мной. Да как он смеет так со мной разговаривать? – Я нахожу ваше отношение предвзятым, милорд. И не заслуживаю клеветнических обвинений. Так что если вам больше нечего сказать…