– Думаю, это был самый тяжелый час в моей жизни.
И тут мой муж взорвался:
– Господи! Как я мог молчать? Как мог ни словом не ответить на высокомерные обвинения, которые Глостер на вас обрушил? Был нарушен закон? Да, был, – но мы с вами все равно женаты. Неужели они никак не могут с этим смириться? И какое это имеет отношение к положению дел в королевстве? Члены Совета даже не поинтересовались доказательствами нашего брака! Только и делали, что, развесив уши, слушали заунывную волынку Глостера о нарушении проклятого закона. У них что, своего ума нет? Сочувствие им незнакомо? Я презираю их! Презираю всех этих чертовых англичан за предвзятую самоуверенность, за…
– Вот именно потому-то мы с вами и пришли к соглашению, что наше дело перед Советом буду излагать я, – с легкой усмешкой перебила я его. – И слава богу, что вы не бросили эти слова прямо в их предубежденные, самоуверенные лица.
Оуэн глубоко вдохнул, заставляя себя успокоиться, однако гнев все еще продолжал опасно бушевать у него внутри.
– Нам просто следует подождать. – Мой муж резко вернул мне измятые перчатки. – Заберите их у меня, пока я не разорвал их в клочья! – Но потом он взглянул на меня и его лицо немного смягчилось. – Знаете, вы были просто великолепны, неподражаемы.
– Я была ужасно напугана.
– Никто бы об этом не догадался. А я никогда не пойму, как сумел сдержаться и не врезать в самодовольную физиономию Глостера за его грязные инсинуации.
– Без вас у меня ничего бы не вышло.
– О, а я уверен в обратном. В вас есть неизведанные глубины,
– Что означают эти слова?
– Любовь моя. И да,
– Тем не менее все закончилось не слишком хорошо, правда? Они признали наш брак только потому, что никак не смогли его уничтожить.
– Это лучшее, на что мы могли рассчитывать.
Да, пожалуй. И, наверное, пока что этого было достаточно. Но я все-таки нахмурила брови.
– Однако достаточно ли этого, чтобы вы наконец перестали стоять у меня за спиной во время каждой трапезы?
Оуэн ненадолго задумался:
– Да. Видит Бог, теперь достаточно!