И вот Оуэн начал свою речь. Говорил он спокойно, уважительным тоном, но его голос звучал очень уверенно. Мы тщательно спланировали его выступление.

– Милорды. Два года назад мы с вдовствующей королевой уже были здесь по вашему требованию, чтобы представить доказательства легитимности нашего брака. Вы видели свидетельство. У нас двое детей, родившихся совершенно законно, под могущественным покровительством Святой Церкви. – Тут мой муж почтительно поклонился в сторону епископов ФитцХью и Моргана. – Вскоре появится на свет наш третий ребенок. Однако из-за моего валлийского происхождения и требования автономности для моего народа под предводительством Оуайна Глиндура я не являюсь свободным человеком. Я прошу принять в отношении меня справедливое решение. Почему моих наследников также ущемляют в правах? Неужели вы обречете детей вдовствующей королевы на гонения как потомков человека, гордящегося своей валлийской кровью? Я говорю это потому, милорды, что ради поддержания достоинства вдовствующей королевы и ее детей мне должны быть пожалованы права и свободы, которыми пользуются англичане, находящиеся в этом зале.

Пока Оуэн переводил дыхание, я напряженно всматривалась в лица членов Совета. Они внимательно слушали моего мужа, однако это, конечно, еще не означало, что они с ним согласятся. Все зависело от их решения. На кону стояло то, как дальше сложится наше с ним совместное будущее. Отказ – и мы будем обречены вечно жить в страхе нападения и предательства. Или даже безвременной смерти. Успех – и тогда…

Я не хотела пока что об этом думать. Я мысленно потянулась к возлюбленному, открыв навстречу ему любовь и поддержку, которые были в моей душе; и я знала, что Оуэн почувствовал это, потому что он вдруг слегка напрягся и искоса взглянул на меня.

– Тот факт, что вдовствующая королева замужем за человеком, лишенным прав за преступление, которого он не совершал, унижает ее монаршее достоинство. Как и то, что ее сыновья, сводные братья короля Англии, вынуждены мириться с тем, что их отец перед законом враг государства. Я не совершал никаких преступлений. Не сделал ничего дурного. Под началом сэра Уолтера Хангерфорда я верой и правдой служил нашему доблестному королю Генриху во Франции. И тем не менее меня до сих пор карают за мятеж, в котором я не участвовал.

Глостер поднялся со своего места – это было вполне предсказуемо.

– Вы хотите сказать, будто не поддерживали восстания Глиндура и не поднимали против нас свой меч?

Я затаила дыхание. Это был вопрос с подвохом, и мы его предвидели. Глаза Оуэна вспыхнули опасным блеском.