– Вы что, совсем спятили? – Глостер с негодованием подался вперед и в сердцах стукнул кулаком по колену.

– Нет, милорд, не спятил. Я принадлежу к древнему знатному роду. И имею тому доказательства.

Оуэн жестом указал на отца Бенедикта, и тот, дрожа, как тростинка на ветру, подошел к Глостеру и вручил ему принесенный документ.

– Вы сможете проследить, милорды, – заявил Оуэн, пока Глостер разворачивал свиток и мельком просматривал его содержание, – что семья моя достаточно благородна и находится в прямом родстве с самим Оуайном Глиндуром. Глиндур был двоюродным братом моего отца, Маредида ап Тюдора.

– Родство с предателем английской короны нельзя отнести к достоинствам, – насмешливо бросил Глостер.

– Валлийцы веками сражались за свою свободу, – осторожно заметил Оуэн. – Но мое происхождение не может вызвать нареканий. Моя бабушка Маргарет рождена Ангарад, дочерью Лиуэлина Великого, принца Гвинеда. Во мне и моих детях течет его кровь. Думаю, это самый высокий ранг, о каком только можно мечтать. Я горжусь, что могу называть себя потомком принца Гвинеда. Он потерпел поражение от руки короля Англии Эдуарда Первого, но это не ставит под сомнение благородство его происхождения и законность его верховной власти в королевстве Гвинед.

Сработает ли это? Сможет ли родословная Оуэна повлиять на членов Совета и заставить их пересмотреть свое решение? От волнения я не могла усидеть на месте и потому с трудом поднялась на ноги и встала рядом с Оуэном, не касаясь его. Мы должны были сохранять самообладание.

Уорик, искусно делая вид, будто впервые об этом слышит, взял из рук Глостера свиток с изображением генеалогического древа и заметил:

– Весьма впечатляющий аргумент.

– Я тоже хотела бы кое-что сказать, милорды.

В животе у меня кольнуло, и я напряглась, но заставила себя продолжать спокойно и уверенно, ведь речь шла о вопросе, имеющем, с моей точки зрения, непосредственное отношение к делу.

– Король, которого я только что навестила, не видит сложностей в том, чтобы признать моих сыновей своими братьями – они и сейчас вместе с ним. При этом он щедро их одарил.

Мое сердце наполнилось теплом, когда я вспомнила, как несколько часов назад Юный Генрих, забыв о своем королевском величии, встал на колени прямо на полу и вручил свой небольшой серебряный кораблик, к которому уже потерял интерес, Эдмунду и Джасперу, громко восхищавшимся этой игрушкой.

– Когда мои младшие сыновья вырастут, они тоже будут нести наказание, как и их отец? – У меня перехватило дыхание от нового толчка в животе, и я, позабыв о достоинстве, схватила Оуэна за руку. – Неужели братья короля в глазах закона ущербнее, нежели остальные жители Англии? Неужели они не получат защиты? Это, милорды, сделает их уязвимыми перед гонениями со стороны тех, кто желает им зла, как сейчас моему мужу. – Я взглянула на Оуэна. – Я не верю, что вы допустите столь вопиющую несправедливость и нелепая пародия на законность будет продолжаться и дальше.