— Обещаю, — с теплотой отвечает.

Надежда всегда умирает последней.

Так мы просидели еще несколько минут до тех пор, пока наши спины не стали напоминать крючки и не появились покалывания в позвоночнике от долгого сидения в странных позах. Мы решили отложить душераздирающие беседы на потом, воспользовавшись случаем рассказать о каких-нибудь моментах с работы или из нашей молодости, попивая для пущей расслабленности новые порции коктейлей. От сердца отлегли нервозность и смятение, поселилась глубокая благодать после непогоды. На фоне этого появилась решительность. Я понимала, как следует дальше поступить, какие попытки должна рассчитать, чтобы спасти отношения между Мишей, и определиться, кто мы друг для друга с Семеном. Но в глубине души я знала, возможно, у нас троих нет будущего.

На следующий день я отпрашиваюсь с работы, не указав истинный мотив прогула, и спешу добраться до зала, в котором мне доводиться находиться около трех часов. Вся энергия, бурлящая в стенках организма, требует разрядки и мне не хочется этому противиться. На самом деле надо вставить свои мозги на место.

Миша не отвечает на звонки. Не читает сообщения. Его друзья не хотят со мной выходить на контакт, так как их поддержка сейчас важнее, чем объяснение продажной жене, которая вдруг решила о нем вспомнить. Успокаивает то, что он хотя бы в порядке по словам одного из самых близких корешей. Тошнота все еще колом стоит в горле и в груди, а картина нашего утреннего скандала никак не пропадает перед глазами. Я ранила его, резко и без милосердия. Возможно, фаршировать меня — это принятые нормы комильфо, но я не могу выставить за дверь то, что чувствую рядом с Семеном. Чувства такое дерьмо!

Перестроившись, настроив тело клокотать, наношу пять подряд ударов, вызывая тупую боль на костяшках пальцев. Груша немного откланяется, затем летит на меня и пользуюсь возможностью скомбинировать косой удар ногой и крюк локтем, вернувшись в стойку. Руки, затянутые бинтами, мелко дрожат, доносится звон цепей и сродни этому вяло откликаются кости.

Я давно не пользуюсь услугами тренеров, так как в этом деле просто ищу пользу для своих слабых нервов, выливая грязь на ни в чем неповинную грушу. К тому же одиночество, где я сама с собой могу найти гармонию, совмещает терапию «безболезненного выплеска эмоций». Допустим, это помогает, но нисколько не выравнивает отрезок со множество точек. Психотерапевт, которого посещать стала после выпуска из детдома, настаивала на моей перезагрузки с чего-то жестокого и дикого, лишь бы не покалечить себя изнутри.