Усмехаюсь и начинаю приводить свой рабочий стол в порядок. Не о такой работе с детства я мечтал, хотя по крайне мере это помогает расширить горизонты в своей компетентности и качественности моего резюме, если когда-нибудь я решусь уволиться.

От всех бумаг отделяется какая-то маленькая квадратная, и я тянусь ее поднять. Разворачиваю и замираю, потому что не ожидал это здесь увидеть. Наверное, прихватил с дому при хаотичном собирании. Это небольшой портрет, нарисованный после наших первых катаний на ватрушках. Катя тогда была не в духе от моего появления. Я ее рассердил, поставил в неловкое положение. Еще в те минуты я не представлял, что позволю себе перешагнуть через ограничения и стану приставать к воспитательнице своего ребенка.

Я не бабник и не горжусь тем, что использовал манипуляции по отношению к Кате, просто на тот момент времени мне хотелось, чтобы ее внимание было направлено только на меня. Эгоистичные помыслы нарцисса Люцифера30 явно передались мне.

Провожу пальцем по резким темным контурам карандаша, словно вновь прорисовываю детали. Ее ледяная стена так яро вылезает за горизонты всего нарисованного, что невольно ловлю себя на том, как же мне было приятно за ней гонятся, ее подстегивать и заводить. Немного волос вылезают из-под шапки, чем обрамляют ее лицо в еще большей таинственности. Как бы глубоко я не забрался к ней, она все равно продолжит что-то скрывать от людей. Я и не сужу ее за это. Может потому, что вряд ли ее ячейки должны быть выставлены на показ.

Фонарик телефона вспыхивает. Откладываю рисунок, быстро его хватаю. Катя. Без промедления принимаю вызов и с облегчением выдыхаю.

— Я чуть с ума не сошел! Где ты пропадала?

— Семен? — обеспокоенный голос меня настораживает. В сердце попадает шип, как только различаю слезы. Черт! — Ты сможешь приехать ко мне?

— Катя, что случилось? — В голове сразу же вспыхивает образ того, как ее муж избивает, чем вызывает колоссальную ярость.

— Со мной все в порядке. Нам нужно поговорить. Я одна: мужа нет, сын остался на ночевке у друга.

Плечи опускаются, но это ни капельки не обнадеживает.

— Я приеду через полчаса.

Оказавшись перед дверью их квартиры, я слышу, как щелкает замок и через секунду передо мной появляется усталое лицо Кати. Не раздумывая о правилах этикета, сгребаю ее в охапку и нападаю на ее малиновые губы. Она удивляется, всхлипывает и все же расслабляется, позволяя мне проникнуть в ее жар. Приникает миниатюрной фигурой ближе ко мне, хватается за плечи, чтобы устоять на ногах. Мы целуемся так, словно это будет наш последний раз: ненасытно, остро, безудержно с толикой нежности. Я невыносимо скучал по ней. Мне так нравится впитывать в себя все то, что она дарит мне, и этот поцелуй стал открытием чего-то глубокого.