Я умирала, Беа развлекалась.

– Вот увидишь, я их заставлю локти кусать, – прошептала она, подмигнув мне, когда мы прошли водоворот между Сциллой и Харибдой: эту зловонную дыру, где тебя поджаривают на отработанном машинном масле. – Когда они побегут за газетами, чтобы прочитать мои интервью, когда включат телевизор – а там я на весь экран; когда весь день будут сидеть в моем блоге. О, Эли, как это будет приятно!

Она наслаждалась уже сейчас, заранее, за столько лет, в этой своей секонд-хендовской шляпе с развевающимися, точно мантия, полями. Она всегда ощущала себя знаменитой, даже будучи никем. Потому что у нее были эти четыре тысячи подписчиков в виртуальном пространстве и это стремление утереть нос Т., отомстить за все – точно не знаю, за что именно.

– А я, Беа? – требовательно спросила я, останавливаясь. – Какова будет моя роль, когда ты попадешь на телевидение?

Она тоже остановилась, прерывая наше дефиле, и посмотрела на меня так серьезно, что я ощутила свою значимость.

– Ты, Элиза, будешь моим менеджером. Это большая ответственность, которую я больше никому не могу доверить. Ты будешь заниматься всем: деньгами, связями с общественностью; будешь работать над моим имиджем, мы его вместе придумаем. И потом, это возможность: у тебя будет время писать стихи, прозу. Менеджер-писатель – такого в истории еще не было.

Я поверила ей. Она дала это обещание, значившее больше, чем предложение руки и сердца, чем признание в любви, и я не сомневалась.

– Я засыплю тебя деньгами, – воодушевленно продолжала она. – Мы станем такими богатыми, что приедем в Т. на «феррари» и сядем вон там, – она указала на столик в баре «Коралл», самом шикарном на этой улице; ее глаза словно считывали информацию из будущего. С искрящимся взглядом, звенящим голосом она расписывала: – С ног до головы в «Версаче», сумочки от «Прада», закажем водку «Кристалл», и чтоб горлышко срубили шашкой. А потом, – тут она сделала вид, что подносит к губам рюмку, – выпьем ее на глазах у всех, и все начнут фотографировать, выкрикивать наши имена и лопаться от зависти; мы с тобой будем королевы вселенной.

Беатриче поклялась мне в очереди за мороженым, перед тем как я взяла рожок с фисташковым, а она – бутылку воды. Я не видела себя ни в «феррари», ни с шашкой и «Кристаллом», но это было не важно; я просто хотела всегда быть в ее жизни.

Стать кем-то большим, чем сестра, муж, мать.

Секретным источником ее излучения, ее волшебным зеркалом.

Едва я успела откусить мороженое, как Беа, отпив глоток воды, закрутила крышечку и поглядела на меня очень внимательно, словно бы до сих пор мы с ней только шутки шутили.