Теперь я совсем проснулась. Говорю себе, что, по крайней мере, в канун Рождества могу позволить себе роскошь поспать до обеда. Что раз я добралась до этого момента, то больше не обязательно открывать файл под названием «роман». Я не писательница; у меня другая работа. Мечты никогда не совпадают с реальностью, такое вообще невозможно. Я уже тринадцать лет отодвигаю от себя эту дружбу, бросаю в нее комья цемента, веду себя так, словно ее вовсе не существовало. То, что мертво, должно лежать в могиле; нет смысла играть в эксгумацию, надеяться оживить покойника при помощи слов.

Телепередача в итоге не срабатывает, как я рассчитывала: она не усыпляет меня, а возбуждает. Теперь говорят о железе. Описывают процветающее металлургическое производство в Популонии в VII веке до нашей эры, многочисленные находки на Эльбе; говорят, как спустя два тысячелетия пришлось прорываться сквозь бесчисленные слои горных пород, чтобы добраться до гробниц. Экран заполняет известнейший некрополь в Сан-Чербоне. Мы были там вместе с синьорой Марки в начале весны, чтобы перед выпуском поупражняться в написании доклада для дипломной работы. Я улыбаюсь: мой назывался «Рождение черного металла». Я тогда воодушевилась античными промышленными кварталами, эксплуатацией месторождений на острове. А Беа? О чем она писала? Не помню. А, нет, помню: о том, как этруски украшали покойников драгоценностями. Вот умора! Я и правда смеюсь – одна в своей гостиной, в арендованной квартире на виа Фондацца. Вспоминаются всякие смешные сценки из тех дней, когда мы сражались с нашими разработками, как их называла Марки. Нет, надо быть совсем ненормальной, чтобы интересоваться тем, как одевали мертвых!

Мой смех обрывается. Кровь застывает в жилах.

Я бегу на кухню к вазочке с мобильниками. Включаю свой, подключаюсь к интернету, захожу на официальную страницу Беатриче, открываю последнюю опубликованную фотографию: дикие черные кудри под роскошной шляпой, легкий наклон головы влево, рот приоткрыт в улыбке. Пролистываю галерею: не считая шляпы, эта фотография ровно такая же, как предыдущая. И еще одна в том же духе полгода назад, и два года назад. Я добираюсь до 2013-го. Беатриче все время одна и та же. Как роза, высохшая в шкафу. Мой ум останавливается, гаснет; короткое замыкание, щелчок – и вот в памяти ясно, сквозь защитный пластиковый слой, высвечивается титульная страница ее работы. Название: «Погребальная мода».

Я вижу себя – разочарованную: «Беа, но почему?»

Сколько тем можно было бы выбрать в девятнадцать лет, в полном расцвете сил: торговля с греками и финикийцами, религия, письменность, фрески; сколько жизненных тем исследовать.