– А Википедия? А сотни сайтов, фильмов, документалки, фотографии, которые можно скачать? Вы же не научную работу пишете; не надо заглядывать в это старье из самой убогой библиотеки в мире! На сегодня я вам с удовольствием уступлю свое место.

Беатриче вскочила: ей не верилось, что можно воспользоваться его новеньким «маком». Побежала за ним в кабинет, распахнула окна, чтобы впустить воздух, вытряхнула в мусор горы окурков из пепельниц. Я пришла с кислой миной. Смотрела, как они плечом к плечу, словно одержимые, охотятся за материалами сомнительного происхождения с кучей грамматических ошибок. И разозлилась как черт: меня он в свой кабинет никогда не пускает, никогда не помогает с учебой, а тут является Беа – и пожалуйста, старается, интересуется.

– Позвольте заметить, что «История этрусков» Марио Торелли мне кажется несколько более углубленной.

– Ой, Элиза, ты со своей бумажной романтикой, – передразнил он меня, – будешь скоро единственной цифровой невеждой на планете.

– Отлично, – ответила я. – Создам секту из пяти-шести выживших неудачников, которым в качестве друга по-прежнему нужна будет книга.

И ушла. Вернулась к Торелли, изданию 1981 года с пожелтевшими листами, искрящимися живой археологией, сконцентрированной на этих страницах, в их строках. А те двое в соседней комнате все кликали, смеялись, несли какую-то херню. Когда стемнело, Беа явилась на кухню, села рядом с кипой отпечатанных листов в руках, принялась восторженно показывать: одни захоронения.

– Женщин хоронили с сережками, – рассказывала она, – с духами, с кремами и драгоценностями. Смотри. – Она показала на пару сережек. – Хочу найти такие же и сделать фото лежа с закрытыми глазами и со скрещенными на груди руками.

– Совсем свихнулась.

– Это будет бомба. Неожиданно, эпатажно!

– Беа, пожалуйста, просто ищи информацию.

Она схватила меня за предплечье, сильно сжала:

– Ничего ты не понимаешь. Единственная интересная информация в моем блоге – это я.

Спустя десять лет в ведущих изданиях страны я прочитаю рассуждения такого плана: «Из отдаленной итальянской провинции с хроническим технологическим отставанием Россетти без чьей-либо помощи разглядела будущее интернета и заняла в нем центральное место». Вот еще: «Эта молодая женщина, статистик по специальности, угадала будущие тенденции сети, опередив умы из Пало-Альто: не всеобщий доступ к знанию, а позиционирование себя как единственного знания, имеющего смысл». Один особенно утонченный критик написал даже так: «Россетти предвосхитила, а по мнению некоторых, даже положила начало этой патологии социальных сетей, ныне превалирующей: закрытость вместо открытости, нарциссизм вместо интереса к другим, младенческая и болезненная концентрация на своей (фальшивой) личности». И наконец, моя любимая фраза: «Беатриче Россетти – это алгоритм с летальным исходом».