Мне сразу следовало понять, что конец «Вавилонии» знаменует начало более масштабного исчезновения, которое затронет промышленность, культуру, политику, запад и даже мою дружбу с Беатриче. Но, когда до меня дошла эта новость, я уже четыре месяца жила в Болонье и так зазналась, что парила в метре над землей. Мой новый статус первокурсницы, казалось, давал мне право не считаться с прошлым, словно это дело было закрыто и сдано в архив, а теперь началась
Печально, конечно, но по большому счету – кого волнует судьба этого курятника? Какая неблагодарность, если подумать.
Лишь недавно я, раскаявшись, обратилась к интернету, вымаливая хотя бы обрезок видео, смазанный снимок, рассказ кого-нибудь, кто слэмил вместе со мной. И, конечно, почти ничего не нашла. До 2005-го социальные сети не были распространены в Италии; никто не выходил из дома с намерением увековечить себя с помощью объектива на пленке, никто не хотел поймать момент своей жизни. Иногда я даже думаю, что «Вави» нам вообще приснилась, примерно как сойка на мой восемнадцатый день рождения.
Еще один признак того, что история резко меняла направление: на мой «кварц» не находилось покупателей. Ни за сто евро, ни за пятьдесят. В итоге его разобрали на запчасти в скупке старых автомобилей недалеко от «Винтажной женской одежды». Для меня это была травма, и новый блестящий «Пежо-206», который отец купил мне, чтобы я приезжала к нему каждые две недели, так никогда и не залечил ее. Вспоминаю, как в последующие годы часами стояла в пробке на шоссе А1 между Барберино и Ронкобилаччо, проклиная энную по счету аварию, продвигаясь черепашьим шагом, а за ветровым стеклом, вдали, на гребне Апеннин, призрак Беа и Эли – не блога, а этого волшебного единого целого, которым мы с ней были, свободного, навсегда ушедшего, – продолжал нестись на скутере сквозь заросли.
Что касается «Вавилонии», то не только она прекратила свое существование. Библиотека – эта унылая, пыльная конура, к которой я тем не менее привязалась, – неожиданно закрылась и превратилась в фирму, продающую по франшизе чехлы для телефонов. Газетный киоск на пьяцце Марина, где я любила покупать «Манифесто» перед уроками, просто опустел и ни во что не превратился. Через полгода фабрика, на которой работал Габриеле, сократила половину сотрудников. Даже «Винтажной женской одежды» больше нет. Вот уже четырнадцать лет я каждый раз, возвращаясь в Т. и гуляя по центральной улице, вижу очередной закрывшийся магазин и очередную вывеску «СДАЕТСЯ». Просто мор какой-то.