Беатриче берет свой бокал, допивает.
Разъяряется.
– Ты завистливая стерва, ты только косишь под ботана, Элиза.
Кудри лезут ей в лицо, мешают. Она хватает проволочку от пробки и скалывает ею волосы. Помада размазалась, сияние на скулах погасло, на кончиках ресниц подрагивают злые слезы. Я вижу, что ее маска качнулась. Я хочу, чтобы она спала полностью, и иду ва-банк.
– В тебе было еще что-то. Я видела. Что-то, что делало нас похожими.
Она бросает на меня яростный взгляд:
– Не надо меня учить, что в жизни ценно, а то я надаю тебе пощечин.
– Откуда он у тебя? – показываю я на органайзер.
Ее лицо немного проясняется.
– От твоего отца.
Она вытирает слезы, от которых вокруг глаз уже размазался карандаш.
– Он нашел его, когда переставлял мебель в твоей комнате, чтобы покрасить стены. Открыл, понял, что это такое, и написал на адрес Коррадо, указанный на сайте. – Она смеется: – О, это письмо просто произведение искусства! Коррадо сразу переслал его мне, так как понял, что оно предназначено
Я чувствую благодарность к отцу и снова к нему ревную.
– Я заказала машину и поехала в Т. в тот же вечер. Был конец ноября. Очень приятно было вернуться в твой дом и поужинать вместе ним. Он приготовил дораду в духовке, до сих пор ее вспоминаю… – Беатриче перестала улыбаться. – Потом я прочитала дневник. И узнала о своей матери такие вещи, которые знать не хочу. Участие в дефиле в Латине через постель, неудачный брак с папой – измена на измене с самого начала. И еще я там нашла описание себя. Пугающе подробное. Не тогдашней себя, а какой я стану в будущем: обложка «Вог», красное платье – очень похожее на то, в каком я действительно впервые появилась у них на обложке…
Она расстегивает молнию сбоку на платье, которое теперь давит ей. Разваливается на стуле с бокалом в руках.
– Она все предвидела, – продолжает Беатриче. – Рекламные кампании, телевидение. Все, чего я достигла, она уже описала. На следующее утро мне нужно было записывать ролик, но я всех послала. Первый раз отменила рабочее мероприятие. Потом еще несколько дней пыталась ходить на встречи, вернуться в привычную жизнь, но не могла: все изменилось, и, кажется, навсегда. То есть я, – она силится улыбнуться, – в точности исполнила все ее мечты. «Кем ты хочешь быть, когда вырастешь?» – спрашивала она меня постоянно. Как будто у меня был выбор.
Она делает паузу, смотрит на меня пристально.
– Мне тебя не хватало, Эли. Не хватало лицея, наших поездок на Железный пляж на скутере, наших дурачеств. У меня здесь словно дыра была, – она показывает на грудину, – насквозь. Поэтому девятого декабря я спустилась в подвал и принялась рыться в старых коробках от переезда, искать шляпу, которую ты мне подарила. И когда нашла ее, завернутую в пыльный целлофан, то очень удивилась. Я и забыла, что она такая красивая. Я надела ее, сделала фото, выложила. И позвонила Коррадо сказать, что беру паузу.