Вдалеке слышатся звуки петард.

– А я спешу.

– Уверена?

Она поднимается. Босиком подходит к буфету, открывает ящик, что-то достает. Возвращается и бросает это передо мной на стол.

– Потому что из нас двоих предатель – ты.

* * *

Я проваливаюсь в пропасть.

Это зрелище жжет глаза, душит горло.

– Узнаешь? Органайзер моей матери.

Я не могу заговорить, пошевелиться.

– Вижу, для тебя это сюрприз. Беа стерва, Беа эгоистка, разрушительница отношений, думает только о своем успехе, о нарядах. А в итоге выяснилось, что стервой все это время была ты.

– Я поступила так ради твоего блага, – лепечу я. Но звучит фальшиво даже для меня самой.

– Очень смешно. – Она не садится, остается на ногах. Выпивает еще бокал и постепенно свирепеет. – Ты отобрала у меня мать. И этим определила мое будущее, отняла его у меня. Возможно, если бы я раньше прочла ее дневник… Это я тебя не прощаю.

Я плачу.

И чувствую себя ничтожеством.

– Я его даже не открыла ни разу. – Мой рот набит слезами и стыдом, голос выходит плаксивый, чрезмерно пронзительный. – Ты должна мне поверить, Беа. Я сволочь, я прошу прощения, но я не знала, что это дневник… – Тут в моей голове щелкает, и я тоже встаю; опьянение сняло всякую скованность. – А какое это будущее я у тебя отняла? Это я провожу одинокие вечера на кухне, воя от тоски, ни для кого не существуя. Сижу с телефоном в руке и смотрю на тебя – на кромке бассейна, на борту пришвартованной у Фаральони яхты; кусаю локти перед лицом твоего безграничного счастья. Ты понятия не имеешь, каково быть на другой стороне.

Беатриче не дает себя сбить с толку. Ее лицо напряжено.

– Я спрашиваю тебя: почему?

Я с трудом заставляю себя не отводить глаза и выдержать ее взгляд.

– Потому что не хотела тебя терять. – Я очень хочу, чтобы она поверила. – И не хотела, чтобы ты превратилась в мечту своей матери.