– Нет, он сказал, что купил его сегодня утром.

Сказав это, я поняла, что Лорин не случайно оказался в магазине. Он знал, что я буду там. Я улыбнулась.

– Он всегда на шаг меня опережал.

Лорин передал тарелку Джиму, потом мне. И тут, ma chère, со мной произошел так называемый «феномен Пруста»: сильный вкус яблок, сладкий изюм и привкус корицы вернули меня в детство. Я была потрясена.

– Очень вкусно, – заметил Джим. – Danke.

– Мама раньше каждый день пекла штрудель для ресторана, – закрыв глаза, сообщила я Джиму.

Я представила, как мать на кухне добавляет корицу и сахар в миску с очищенными и нарезанными яблоками, потом кладет горсть изюма. Она все делала машинально, на глазок, у нее не было времени взвешивать и отмерять. Пироги всегда получались по-разному, иногда очень вкусными, как этот.

– Я хочу знать, как Лорин понял, что мы здесь, – спросил Джим.

Я перевела.

Лорин отхлебнул кофе и улыбнулся – для человека, которому больше семидесяти, у него были хорошие зубы. Он налил кофе мне.

– Молоко? Сахар?

Я покачала головой в ожидании ответа.

– Людей сбил с толку английский номер машины, но, когда я вчера услышал, что у кладбища остановился «Роллс-Ройс», я не сомневался.

– Только из-за машины? – после перевода спросил Джим.

Лорин посмотрел на него и ответил, делая паузы после каждой фразы, чтобы я перевела.

– Нет, конечно. У Пентеров Роза заговорила по-итальянски, но все равно с южно-тирольским акцентом. Они притворились, что не заметили, но Ирмгард ее узнала. Когда вы утром приехали к ресторану, Ганс Пентер мне уже позвонил.

– Почему же никто ничего не сказал? – покраснев, спросила я, понимая, какая я глупая и как грубо поступила.

– Ну, миссис Митчел, ты ведь не хотела, чтобы тебя узнали. Все поняли.

Джим пристально наблюдал за мной.

– Что он сказал?