Обслуживали мужчины. Их смуглые лица, жгуче черные волосы и неважный русский с таким же успехом, как иным южанам, мог принадлежать и кубинцам. Рамона заулыбалась подскочившему к ним молодому человеку. Священник выжидательно глянул на нее. А Петр спросил себя, как она тут общалась. Впрочем, меню оказалось напечатанным на двух языках.

Пока Синица с отцом настоятелем выбирали вино и советовались с официантом относительно жаркого, журналистка, уткнувшись носом в свой экземпляр меню, что-то там прилежно искала. И в то время, как они с энтузиазмом заказывали мясо и рыбу с острыми приправами, она, к удивлению своих спутников, ограничилась десертом.

– Рамона, – засомневался Петр, – Вы рискнули заказать «Apfelstrudel».¹² Это, знаете, не самая удачная мысль. Здесь же кубинская кухня, или что-то вроде этого.

– Питер! Когда Вы расправитесь со своими порциями, я, так и быть, дам Вам попробовать кусочек. Я заказала штрудель с ванильным соусом и мороженым. А они делают как раз так, как я люблю. Понимаете, я изюм терпеть не могу. У нас, и в Австрии есть рецепты, куда непременно суют изюм, и я.

Отец настоятель, очевидно, ничего не понимавший в их немецкой болтовне, вслушивался, тем не менее, с таким неподдельным интересом в разговор о баварских и зальцбургских кондитерских, что Синица не сумел скрыть своего недоумения. Священник заметил это и несколько смущенно сказал по-русски, адресуясь только Петру.

– Не могу себе простить, что не знаю этого языка. Это же родной язык Папы Бенедикта! Подумать только, я мог бы понимать самого Понтифика! Я, видите ли, был его скромным почитателем задолго до того, как он взошел на престол Святого Петра. Кардинал Рацингер -совершенно выдающийся теолог!

– Рацингер? – Рамона услышала это имя и переключилась с кулинарии на более возвышенную тематику на общепонятном английском. – Он долго работал в Мюнхене. Его хорошо знает мой отец. Он часто бывал у нас дома, а я сама девочкой по вечерам сидела у него на коленях. Вся наша семья.

Тут она замолчала, поскольку настоятель безмолвно встал и, не в силах выразится словами, сжал руки и воздел очи горе. Затем он невнятно забормотал взволнованно тоже на английском.

– Какая необыкновенная удача! Нет, великая честь! Расскажите! То есть, я хочу сказать, если бы Вы были так любезны!!! А наш приход! Да все будут просто счастливы!

Петр глянул исподволь на священника. Глаза его сияли, лицо раскраснелось от возбуждения. И стало понятно, что пока журналистка не поделится своими впечатлениями о Главе Католической церкви, никакого другого разговора за этим столом не стоит ожидать. Рамона принялась за воспоминания. А Синица совсем расстроился и потерял надежду на нужную информацию.