Каждого солдата в «Таре» одолевали вопросами об Эшли. Сьюлен же с неизменной сдержанностью осведомлялась о мистере Кеннеди. Но никто о них даже не слышал и не склонен был говорить о пропавших. Хорошо хоть, сами живы остались, а думать о тысячах других, лежащих в неизвестных могилах, им совершенно не хотелось.

После каждого разочарования семья старательно поддерживала в Мелани мужество. Ясно, что Эшли не умер в тюрьме – тогда бы им обязательно написал тюремный капеллан. Значит, он в пути – тюрьма-то ой как далеко. Поездом путь занял бы несколько дней, но если Эшли идет своим ходом, как вот эти… Почему он не пишет? Ну-у, родная, ты же знаешь, какова нынче почта – хромает на обе ноги, хотя почтовые дороги вроде бы восстановили. А вдруг… Вдруг он умер на пути к дому? Перестань, Мелани, нашлась бы сердобольная женщина из янки и сообщила нам. Женщина янки?! Ну, знаете ли! Что с тобой, Мелли, у янки тоже есть достойные, славные женщины. Господь не мог бы сотворить целый народ без славных, достойных женщин. Скарлетт, помнишь, когда мы были в Саратоге, мы там встретили очень милую женщину янки, давно уже, расскажи про нее, пусть Мелли услышит!

– Милую? Ой, держите меня! – откликнулась Скарлетт. – Она спросила меня, сколько у нас гончих – травить наших негров! Я согласна с Мелли. Ни разу не встречала порядочных янки, ни мужчин, ни женщин. Ты только не плачь, Мелли. Эшли вернется. Просто идти долго, и, может быть… может быть, у него нет сапог.

Представив себе Эшли без сапог, Скарлетт сама чуть не разревелась. Это пусть вот они, другие, ковыляют домой, как оборванцы, обмотав ноги всяким тряпьем, кусками ковриков и мешковиной. Но не Эшли. Нет, Эшли явится на гарцующем коне, прекрасно одетый, в сверкающих сапогах и с пером на шляпе. Как низко она пала, если хотя бы в мыслях поставила Эшли на одну доску со всеми остальными!

Как-то июньским днем все сидели на задней террасе, нетерпеливо следя за Порком, который собирался взрезать первый в сезоне арбуз – маленький и явно недозрелый, и в это время у парадного крыльца зашуршал гравий под копытами. Присси лениво поднялась и безо всякого желания побрела через дом к дверям, а оставшиеся принялись жарко спорить, что делать, если окажется, что у дверей солдат, – спрятать арбуз или оставить до ужина.

Мелли и Кэррин шепотом убеждали всех, что солдат – это гость и надо ему тоже кусок отрезать, а Скарлетт, поддержанная Сьюлен и Мамми, шипела на Порка, чтобы живо все припрятал.

– Ведете себя как гусыни, девочки! Что тут делить? Нам самим-то не хватит, а если там два-три изголодавшихся солдата, то не мечтайте даже попробовать, – выговаривала им Скарлетт.