– А какое второе слово?

– «Кайрос», субъективное ощущение времени. Например, поворот судьбы, момент истины, важная перемена, новая возможность, ощущение того, что прошлое прорывается в настоящее. Когда история вторгается в сегодняшний день, это кайрос. Связь между настоящим и прошлым. Пепельница, которая стоит передо мной, скажем так, отсылает меня к урне с прахом отца, к событиям десятилетней давности. Гипертекст воплощает это ощущение. Гиперссылка его буквализирует.

– Хорошо, – сказал Джек, глядя в экран, – и что теперь? Мне просто продолжать нажимать?

– Да.

– И как я пойму, что дошел до конца?

– Здесь нельзя, как ты выразился, «дойти до конца». У этой истории нет финала, нет драматического сюжета, нет завязки, нет всех этих манипулятивных книжных прибамбасов. Никаких границ, никаких рамок, только ответвления – это бескрайняя карта смыслов, которую ты составляешь сам. В этом плане гипертекст устроен так же естественно, как и мышление. Поэтому он более реален, чем традиционная книга.

– Книги вполне реальны.

– Как объект они, конечно, реальны, но сама форма книги искусственная: это продукт капиталистических стран, растящих из среднего класса послушных потребителей, овец, которые научились делать то, что им говорят: листайте, листайте, листайте. Гипертекст, напротив, представляет собой антиавторитарную альтернативу. Читатели гипертекста – это не пассивные потребители. Они творцы.

– И что они творят?

– Смыслы. В гипертексте люди могут делать все, что хотят. Над ними нет автора, который указывал бы им, как думать. Они вольны думать все, что им заблагорассудится. Ты должен понять, что информационные технологии на самом деле всего лишь сосуды для идеологии. Печатные книги по-фашистски авторитарны. А гипертексты освобождают и наделяют властью. Говорю тебе, чувак, традиционное повествование умирает. В будущем вся серьезная литература станет гипертекстовой.

– И для этого нужна Всемирная паутина? – спросил Джек. – Для гипертекста?

– Сеть хороша для двух основных вещей, и гипертекст – это вторая из них.

– А первая?

– Порнография.

– В интернете есть порнография?

– Господи, – сказал Бенджамин, с сожалением качая головой. – Ты и правда дремучий.

Он открыл новое окно и набрал в строке поиска «БОЛЬШИЕ ЧЛЕНЫ», но потом с любопытством посмотрел на Джека:

– Члены же, да? Ты по ним?

– Э-э, нет.