Я тяну паузу. Спокойно скольжу взглядом по залу. Ищу ее. Атмосфера давит. Даже дыхание становится натянутым.

И тут я ее вижу.

Наши взгляды встречаются. Сердце останавливается. Она… Перепуганная. На каблуках, в вечернем платье, с макияжем. Бледная. Оцепеневшая. И рядом — мой отец? Нет. Не может быть. Но его рука по-хозяйски лежит на ее талии и прижимает к себе. Какого?!

Шок бьет по телу электрическим разрядом. Я на секунду забываю, как дышать. Внутри словно разрывается ядерная бомба и разносит все в щепки. Эмоции перемешиваются в ядовитый коктейль. Гнев, паника, отвращение, обида. Не верю своим глазам, но… факты неоспоримые.

Скидываю руку Оксаны и иду в их сторону. Парни за мной. Хочется устроить некрасивую сцену, но я держу себя в руках. Все слишком не просто, чтобы подставляться.

Подхожу к ним и расплываюсь в ядовитой усмешке. Жестко и зло смотрю в глаза Илиане. Чтобы понимала, какую дичь натворила. Мое лицо каменное лицо, но внутри все кипит от ярости. К отцу. На малолеток потянуло? Мерзко и противно.

— Отец, добрый вечер, — мой голос выверен до холодной вежливости. При моих словах, глаза Илианы расширяются еще больше. Не знала? Бывает.

— Тихомир, рад, что ты уже здесь, — тянет он довольно.

— Представишь свою спутницу? — цежу сквозь зубы, с трудом оставаясь спокойным

Он морщится, как от неприятного запаха:

— Не стоит внимания. Просто девочка на вечер.

Именно в этот момент во мне что-то рвется. Желание крушить и уничтожать вспыхивает во мне с нечеловеческой силой.

— Тогда представлю я, — произношу четко, отчетливо, чтобы все вокруг слышали. Беру Илиану за руку и резко притягиваю к себе. Она влетает в мои объятия и замирает, дрожит, но не вырывается.

— Это моя невеста. Илиана Левина.

Отец замирает. Его губы сжимаются в тонкую линию, а лицо идет красными пятнами.

— Дурацкая шутка…

Он не отвечает, только смотрит и кипит. Скоро пар из ушей пойдет.

— Я похож на шутника? Спасибо, что присмотрел, — касаюсь уха Илианы губами и шепчу. — Улыбайся шире. И счастливее. Если не хочешь вернуться обратно к нему.

Кивает. Через силу. Ее плечи напряжены, но она не отстраняется. Я чувствую, как она дрожит рядом. Но лишь крепче обнимаю ее. Неловкость повисает в воздухе.

Наши взгляды цепляются. На секунду весь этот блестящий зал, его фальшь и свет стираются. Есть только она. Ее глаза, полные страха. Мое дыхание. И стук сердца, как выстрел в грудную клетку.

Хочется что-то сказать. Но не могу. Слишком много народу. Слишком много лжи вокруг. Мы молчим, но в этом молчании тысяча слов, сдавленных, невыносимых.

Тихо, почти незаметно, я подаю ей бокал с шампанским. Ее пальцы дрожат, когда она берет его. Я накрываю ее ладонь своей.

— Еще чуть-чуть, Воробушек. Потерпи, — шепчу ей так, чтобы никто не услышал и снова целую в висок.

Случайно замечаю Оксану. Она стоит в стороне, губы изогнуты в кривую усмешку. Удар пришелся по ней тоже. Ну сорян. Пришлось импровизировать. Зато точки расставлены для всех и мне, кажется, капец…

Глава 32 Илиана

Глава 32 Илиана

— Это моя невеста. Илиана Левина.

Слова Тихомира разрывают пространство, в котором я больше не чувствую ни звуков, ни людей, ни собственного тела. Только он. Его голос. Его рука, обвивающая мою талию, как стальной пояс. Я замираю. Внутри меня все сжимается от шока, страха и невыносимого облегчения.

Он рядом, крепко держит меня и не отпустит. Мне вдруг становится легче дышать. Сердце бьется ровнее, а паника сменяется отуплением.

Я понимаю, что его слова — ложь. Фарс. Иллюзия, в которую вовлечены десятки людей и камер. Но так хочется верить в то, что все по-настоящему. А где-то на краю сознания яркой лампочкой мигает мысль: «а что, если бы Тихомир не появился?»

Колючие мурашки ползут по коже, и я теснее прижимаюсь к нему. Валерий смотрит на меня убийственным взглядом. А я нервно сглатываю, вспоминая его ехидный голос, липкий поцелуй в плечо. Хочется помыться. А еще оправдаться перед Тихом. Рассказать ему все и попросить прощения.

Но я не могу себя заставить посмотреть на него. Слишком больно. Слишком стыдно. Перед ним и собой. Лишь чувствую, как он шепчет мне в ухо:

— Улыбайся шире. И счастливее. Если не хочешь вернуться обратно к нему.

И я улыбаюсь. Мышцы на лице неприятно натягиваются, пальцы предательски дрожат, а внутри пусто. Потому что выбора нет. Потому что я снова завишу от Тихомира.

Он говорит за нас бросая мне этот спасательный круг.

— Еще чуть-чуть, Воробушек. Потерпи, — шепчет Горский и невесомо касается губами моего виска.

Прикрываю глаза и крепче сжимаю его ладонь. Хочется верить, что самое страшное уже позади. Но реальность сильно отличается. Ада скоро узнает обо всем и что случится тогда, я не знаю.

Проходит полчаса, мучительно-длинных и мы, наконец, вырываемся из этого светского ада. Выходим из здания вчетвером. Я, Тихомир, Рафаэль и Янис. На улице прохладно, весенний воздух неприятно пробирает до мурашек. Но я дышу глубоко и часто, словно в первый раз.

Тихомир мажет по мне взглядом и накидывает на мои плечи свой пиджак. Никак не комментирует, а я улыбаюсь. Его забота такая трогательная и приятная. Кутаюсь в ткань и жадно дышу, но теперь уже дерзким парфюмом Горского.

— Да-а, Тих, вот это ты отжег, — хмыкает Рафаэль. — Как будешь разруливать?

— Хер его знает, — он равнодушно пожимает плечам. — Возьму и женюсь.

— На девочке из эскорта? Илиана, ничего личного, — Раф скользит по мне извиняющимся взглядом. — Думаешь, отец это проглотит?

Хочется поспорить с ними. Сказать, что я не занимаюсь эскортом и никакая не проститутка, но факты сильнее меня. Приходится проглотить свою гордость и молча следовать за всеми.

— Думаешь, мне не похер? — отзывается Тихомир.

Янис идет чуть сзади, потом вдруг догоняет и останавливается рядом.

— Илиана… — тихо зовет он.

Я поворачиваю голову. Смотрит в глаза как-то странно. Без привычной дерзости и вызова.

— Я не думал, что все зайдет так далеко… Прости.

Я ничего не отвечаю. Не знаю, верю ли. Не знаю, что чувствую. У меня просто больше нет сил злиться. Или в чем-то разбираться. Не сегодня. Я с ног валюсь от усталости.

Тихомир словно считывает мое состояние и ведет к стоянке такси. Сажает меня в машину, а сам остается с парнями. Курят, затем пожимают руки и расходятся.

Горский садится рядом со мной и называет водителю адрес. Свой. Мне становится не по себе, но я стараюсь не показывать вида. Отворачиваюсь к окну.

Такси едет слишком медленно, будто издевается. Даже улицы за окном будто затихли. Салон полон напряжения. Тихомир сидит рядом, но кажется, будто между нами километры. Целая пропасть из недосказанности и недопонимания.

Он молчит. Его челюсть сжата, а взгляд устремлен в окно. Пальцы сжаты в кулак на колене. Даже дыхание тяжелое. Все его эмоции явственно отражаются в моем теле, но не решаюсь даже повернуться к нему.

Тих спас меня. Вырвал из скользких лап отца, а теперь молчит. Значит ли это, что он жалеет? Что ненавидит? Что презирает? Не знаю, что думать. Все так запуталось, что я уже ничего не понимаю.

Я кусаю губы, прячу руки под пиджак, чтобы Горский не видел, как они дрожат. Надо же сказать что-то? Объясниться? Но как? Он же ничего не спросил. А значит, не хочет знать.

Мы подъезжаем к его дому. Не в общагу. И мне снова становится страшно, но я гоню эти страхи от себя.

Тихомир расплачивается, не сказав ни слова. Помогает мне выйти из машины и ведет в подъезд. Поднимаемся в лифте молча.

Квартира встречает глухой тишиной. Ни света, ни звука. Только стук моего сердца в ушах. Я не раздеваюсь. Просто стою у стены, сжав ремешок сумки в руках. Тихомир проходит внутрь, не оборачиваясь. Расстегивает рубашку и сворачивает в кухню. Ничего не остается, как последовать за ним.

Скидываю надоевшие туфли и иду босиком. Тих включает кофеварку, а на меня не обращает внимания. Не могу понять, что он чувствует и о чем думает. Между нами по-прежнему холодное молчание. Я хочу что-то сказать. Хочу объясниться. Хочу объяснить все, но слова застревают в горле.

Горский словно специально не смотрит на меня. Изводит игнором. А я не могу больше выносить эту тишину.

— Скажи ты хоть что-нибудь! — вырывается из меня.

Тихомир резко разворачивается. Его взгляд прошибает насквозь, запуская по телу дрожь.

— Где были твои мозги, а? — рявкает он. — Как ты могла согласиться на все это?

Я отхожу на полшага назад и прижимаюсь спиной к стене. Тихир приближается, едва не сбивая меня с ног своей энергетикой.

— Мне нужны были деньги… — говорю я, голос предательски вибрирует. — Чтобы рассчитаться… с тобой… и с Янисом.

Он замирает на секунду. Взгляд фокусируется на мне. Потом срывается. Его ладонь бьет в стену рядом с моим лицом.

— Рассчиталась? — цедит сквозь плотно сжатые зубы. — Теперь ты мне должна еще больше!

Я прикусываю губу, сжимаю кулаки, но не знаю, что сказать.

— Ты хоть понимаешь, что сегодня мой отец тебя бы трахнул, как шлюху? — в его глазах плещется ярость. — А завтра кто-то еще. А потом еще. И так до бесконечности! Ты этого хотела? — слова больно бьют, пробивая броню и растекаясь ядом внутри. — И все это чтобы не делать проект за меня?

— Тихомир…

— Я нихрена не понимаю!

— Не кричи на меня… — всхлипываю я, даже не пытаясь удержать слезы. Они солеными каплями стекают по щекам.