— Нет, ты объясни мне идиоту, почему нельзя было просто поговорить со мной? — все еще лютует он. — Ртом, блядь!

Грубые слова прокатывают по телу, как раскат грома. Я вздрагиваю

— Поговорить? — взрываюсь я тоже. — Тебя две недели не было. А теперь такой герой?

— Я был в больнице! — рявкает он. — С температурой под сорок. С осложнением. Один.

Я хлопаю ресницами. Все внутри обрывается от страха за него.

— Как?.. — голос рвется. — Почему ты не сказал?..

Он отворачивается. Отходит к окну, разворачивается и идет обратно.

— Неважно. Не это главное. Какого черта, Воробушек? — в интонации столько боли, что меня прошибает. В самое сердце.

Я хочу ответить. Хочу закричать в ответ что-то еще, но не успеваю. Тихомир слишком близко, врывается в мое личное пространство и заполняет его собой. Хватает меня за плечи и притягивает к себе. Через мгновение его ладонь на моем затылке, а настырные губы опаляют мои.

Я чувствую, как что-то внутри срывается с цепи. В нем. Во мне. Нам не нужно больше слов. Воздух дрожит. Как и я. И мир перестает существовать.

Глава 33 Тихомир

Глава 33 Тихомир

Злость накрывает удушающей волной. Я взрываюсь. Просто подхожу к Воробушку и целую. Резко, голодно, словно по-другому могу не выжить. Как будто если не почувствую ее вкус прямо сейчас, просто исчезну.

Она не отталкивает, а целует в ответ. Губы дрожат, дыхание сбивается, но Илиана прижимается ко мне теснее. И я не могу остановиться. Я слишком долго ждал. Черт, да и секса у меня не было херову тучу времени.

От этой мысли становится не по себе. Воробушек захватила меня всего. Буквально пленила, заставила думать только о ней. Это вообще нормально или я помешался?

Когда воздух стремительно заканчивается, а желание обладать этой девчонкой взрывает мозг, я подхватываю ее на руки. Она вздрагивает, но не сопротивляется. Лишь обвивает мою шею руками и прячется на груди.

Несу ее в спальню и кладу на кровать. Воробушек мягко утопает в одеяле, а я стягиваю с себя рубашку и откидываю в сторону. Забираюсь на кровать и накрываю девочку собой. Снова нахожу ее губы и жадно впиваясь в них. Накрывает не по-детски, остатки мозга стекают в трусы. Хочу ее так, что яйца скручивает.

— Тихомир, подожди, — шепчет Илиана и ловит мое лицо в ладони. — Мне нужно кое-что тебе сказать.

Дышит взволнованно, зрачки почти полностью поглотили радужку. Ее пальчики нежные, а припухшие от поцелуев губы так и манят к продолжению.

— Не лучшее время, — хриплю я, упираясь лбом в ее лоб. Пара секунд отделяет нас от лучшего секса в жизни. Я прям чувствую, как нам будет хорошо.

— Я… я никогда… Ни с кем…

Я замираю и сердце замирает вместе со мной. Твою мать… Быстрого и жаркого секса у меня сегодня явно не будет. Можно было и догадаться. Идиот!

— Девственница?.. — шепчу в ее губы.

Илиана кивает и очень трогательно кусает нижнюю губу. В ее глазах не страх, а доверие. Чистое и беззащитное. И я понимаю, что не могу вот так просто взять и раздавить его.

Отстраняюсь резко. Срываюсь с кровати и отхожу к стене. Хватаю ртом воздух, будто только что вынырнул из-под воды. Мышцы скручивает, как от ломки, а налитый член рвется в бой. Сука-а-а…

— Не сегодня, — выдыхаю я и качаю головой, пытаясь отогнать наваждение.

— Почему?.. — голос Воробушка тонкий, растерянный.

Я смотрю на нее. На платье, сползающее с плеч. На взъерошенные волосы. На губы, еще горячие от моих поцелуев. На то, как она дрожит от желания. И не могу. Я не справлюсь сейчас. Слишком много эмоций во мне. Я боюсь перегнуть и нажестить. А с ней так нельзя. С ней хочется иначе…

— Потому что я сейчас слишком на взводе, чтобы… Короче, тебе будет больно. Я не хочу.

Поворачиваюсь и выхожу из комнаты. Шаги глухо отдаются по полу. Закрываю за собой дверь ванной и включаю воду в душевой кабине. Нужно остыть. Я расстегиваю ремень брюк, скидываю одежду и шагаю под упругие струи.

В душевой тесно. Тяжело дышать. В груди колотится не сердце,а ярость, обида, желание. Я прижимаюсь лбом к прохладному стеклу. Кулаки врезаются в стену. Болезненная пульсация в паху не отпускает. Ни внутри, ни снаружи.

Меня трясет. Я не могу избавиться от ее образа. От этих испуганных, доверчивых глаз. От того, как она дрожала подо мной… И хотела меня. Я в этом уверен. С глухим стоном обхватываю ладонью стоящий колом член. Не глядя. Механически. Перед глазами Воробушек. Такая нежная и сексуальная. Моя. Рука сжимается плотнее. Движения резкие. Почти злые. Я словно наказываю себя за то, что не смог…

— Что ты со мной делаешь, Воробушек?.. — бормочу сквозь стиснутые зубы и бурно кончаю на стенку кабины. А на губах привкус ее и желания, которое до сих пор не отпускает.

Я выхожу из ванной спустя минут двадцать. Влажное полотенце на бедрах, волосы растрепаны, как и мысли. Я на цыпочках прохожу в спальню. Свет выключен. В комнате полумрак.

Илиана спит. Прямо в платье. Сжалась в клубочек, как будто мир за дверью все еще пугает ее до дрожи. Поджала под себя ноги, руки сложены на груди. Ее лицо почти детское. Спокойное. Усталое.

Я подхожу ближе. Присаживаюсь рядом. Осторожно касаюсь ее плеча, а она не просыпается. Снимаю с нее платье: аккуратно, медленно. А под ним кружевное белье. Черное, красивое, с чулками.

И меня снова накрывает. Я отвожу взгляд и скриплю зубами от злости. От осознания, что она надело это все для моего отца, сносит крышу. Ревность накрывает с головой, хочется крушить все вокруг, но я лишь сжимаю кулаки, не давая выход эмоциям. Я знаю лучший способ.

Хватаю плед. Укрываю Илиану и ухожу в другую комнату. Включаю синтезатор и надеваю наушники, чтобы никому не мешать. Анализирую свои эмоции и перерабатываю их. Пальцы бегают по клавишам. Я выворачиваю себя наружу нотами. Болью. Яростью. Любовью. Все складывается в музыку. Самому интересно, что получается.

Всю ночь работаю над новой композицией. Только под утро возвращаюсь в комнату выжатый как лимон. Воробушек все так же спит. Я ложусь рядом и притягиваю к себе. Бережно, но отвратимо. И прижимаюсь лбом к ее виску.

— Ты моя, — шепчу в полутьме. — Поняла, Воробушек? Только моя.

Она не отвечает, только улыбается во сне. Можно ли считать это согласием? Как будто у нее есть выбор! Обнимаю крепче, утыкаюсь носом в шею и прикрываю глаза. И пусть весь мир подождет.

***

Моя новинка! Приглашаю!

Право тебя любить

https://litnet.com/shrt/lU8L

— Я врач, а ты упрямый подросток с проблемами с самоконтролем… — отчитывает Валерия Андреевна. — Пока я отвечаю за твое здоровье, ты тренироваться не будешь.

— Я привык сам отвечать за себя и за свои поступки.

— Придется отвыкнуть, — опаляет взглядом. — Последнее тебе предупреждение, Виктор.

— И что будет? Родителям позвонишь? Так им похер, — нарочно нарываюсь.

— Я буду вынуждена сообщить обо всем тренеру, — она говорит спокойно, но твердо. — И тогда посмотрим, насколько ты взрослый.

Разворачивается и идет к выходу, но я успеваю заметить торжествующую усмешку на ее губах.

— Стукачка! — срываюсь и кричу ей в спину.



Он — упрямый боец, мечтающей о спортивной карьере.

Она — врач команды, переживающая сложный развод.

Между ними разница в возрасте, статус, запреты, страхи и профессиональная этика. Но каждая их встреча порождает опасную искру, из которой однажды может случиться пожар.

Лера не сдастся без боя. А Вик пойдет до конца, чтобы доказать свое право ее любить.

Глава 34 Илиана

Глава 34 Илиана

Просыпаюсь от странного ощущения тишины. Как перед бурей. Мои ресницы дрожат, но я не открываю глаза сразу. Хочу еще чуть-чуть побыть в этом покое. Где нет страха, нет тяжести, нет вины. Есть только тепло. И мерное дыхание у самого уха. Его дыхание.

Тихомир прижимает меня к себе. Его рука обвивает мою талию. Пальцы крепко сжаты, как будто боится отпустить. Его грудь размеренно поднимается и опускается, а я замираю, ловя этот ритм. Он рядом со мной, больше ничего не нужно.

Я улыбаюсь. Почти позволяю себе расслабиться и просто побыть счастливой. Но ненадолго, всего на пару секунд. А потом, воспоминания обрушиваются на меня, как снежная лавина.

Вчерашний вечер. Виталий. Рука на моей талии. Пьяный взгляд чужого мужчины. Его губы на моем плече. Паника. Тошнота.

И Тихомир. Его голос. "Это моя невеста." Его глаза, полные гнева и ярости. Его руки, такие бережные… Наши жаркие поцелуи до того момента, когда я прошептала "никогда". До того, как он сорвался, выдохнул "не сегодня" и исчез в ванной, оставив меня дрожать от стыда.

Я невольно сжимаюсь. Мне хочется исчезнуть. Исчезнуть до того, как он проснется. До того, как все это станет реальностью. Как Тих посмотрит на меня и посмеется надо мной. Я не переживу. Не смогу справиться.

Осторожно освобождаюсь из крепких объятий. Его пальцы дергаются во сне, но он не просыпается. С трудом поднимаюсь с кровати. Босые ступни касаются холодного пола. Выхожу из комнаты. На диване валяется рубашка. Белая, пахнущая им. Натягиваю на себя, даже не застегивая. Просто чтобы прикрыться и иду в ванную.

Заглядываю в зеркало. Там девочка в рубашке, с покрасневшими веками. Та самая, которая поверила, что может быть нужной. Что ее могут спасти.

— Наивная, — шепчу своему отражению, и в этот момент становится особенно пусто.