Впрочем, Наташа наверняка обрадуется, что Ева нашлась, и захочет познакомиться с ней лично. А еще она могла помочь нам уговорить соседа отдать деньги. Вдруг у нее найдется какой-то совет? Ведь в прошлый раз ей отлично удалось наплести ему про полицию.

Утро стояло еще сумеречное: серые краски и тени. Я шел за Евой с ее рюкзаком на плече и не переставал умиляться тому, что она здесь, со мной, в целости и сохранности.

– У меня есть план, – сказал я, как только подошли к подъезду. – Просто доверься мне, ладно?

– Это самое лучшее, что ты мог сказать. – Она широко улыбнулась и добавила, дразня: – Еще немного – и я перестану считать тебя маленьким.

Ее слова подействовали на меня опьяняюще, и я не раздумывая позвонил в домофон Наташиной квартиры.

– С ума сойти! – выпалила Наташа, как только открыла нам дверь. – Ты ее нашел! Невероятно!

– Это Ева – та самая потерянная принцесса, а это – Наташа, мой волшебный помощник, – представил я их друг другу бодрым, уверенным голосом, не сомневаясь, что поступаю правильно.

– Привет! – Ева лучезарно улыбнулась. – Извини, что так рано, но Ян сказал, что мы тебя не сильно побеспокоим.

Наташа еще сонная, растрепанная, в новогодней пижаме, протирала кулаками глаза.

– Проходите. Мне нужно умыться. А то я еще в Загребе.

– Где? – переспросила Ева.

– В Хорватии, – охотно пояснила она. – В парке на велике каталась. Ко мне подошел почтальон, сказал, что у него для меня важное послание, и протянул большой серый конверт. Но открыть его я не успела.

– Обидно. – Ева сняла желтую шапочку и расстегнула дубленку. – А у тебя бывают сны с продолжением?

– Еще бы! – оживилась Наташа. – Иногда, как сериалы, снятся по несколько ночей подряд.

– Выходит, есть надежда выяснить, что это за послание?

– Наверняка узнаю об этом в следующем сне.

– Теперь и мне интересно.

– Я тебе потом обязательно расскажу, – пообещала Наташа так, словно они давние подружки, и скрылась за дверью ванной комнаты.

Наташа была коммуникабельная, Ева тоже, и я знал, что они найдут общий язык, но поразился тому, как быстро это произошло.

Потом я пошел в ванную помыть руки, и Ева, думая, что я не слышу, объяснила всё Наташе. Мол, Евин брат чудит, а родители хотят, чтобы она жила с ними, занималась хозяйством и помогала семье.

Наташа в ответ рассказала, что у нее в классе училась девочка, которую выдали замуж в шестнадцать лет, чтобы богатый муж содержал вдобавок всю ее родню.

Но когда я вошел к ним на кухню, они резко замолчали, Ева – вежливо улыбаясь, а Наташа – простодушно хлопая глазами. Обе уставились на меня так, будто я влезаю в их секреты.

– Мы пришли за советом, – сказал я Наташе. – Нужно придумать, как уговорить Егора Степаныча отдать Еве деньги за те полмесяца, которые она жить там не будет.

– Никак, – немедленно отозвалась Наташа. – Это невозможно. Проще договориться вот с этим чайником или с кухонным столом. Ты же знаешь, Ян, как тебе достался номер Евы.

Ева вопросительно посмотрела на меня.

– Я заплатил за него три тысячи.

– Сколько? – Она сделала вид, будто съезжает с табуретки. – С ума сошел?!

– Сошел, – подтвердил я, не сводя с нее глаз.

– Егор Степаныч даже в «Пятерке» по полчаса торгуется. Ему объясняют, что это не рынок и они не сами устанавливают цену, а он все равно не понимает.

– Так я и знала. – Ева опечаленно вздохнула. – Зря мы тебя побеспокоили. Что же делать?

Она посмотрела на меня.

– А ты не можешь вернуться к Рине?

– Откуда ты знаешь про Рину? – удивилась она.

– Так мы же тебя искали, – пояснила за меня Наташа. – И кое‑что выяснили.

– К Рине, к сожалению, не могу. Я даже вещи никак у нее не заберу. Восток знает ее адрес.

– Как же твой брат нашел тебя на новой квартире? – спросил я.

– Потому что номер Егора Степановича мне одна знакомая с танцев дала. А Восток ее подкупил, и она ему меня сдала.

– Мила? – уточнил я.

– Ты и Милу уже знаешь? – ахнула Ева.

– Знаю. Она и нам готова была тебя продать. Неприятная женщина.

– Кому это – вам?

– Со мной приятель был, Алик. Помогал тебя искать.

Ева задумчиво покачала головой:

– В общем, мне ужасно неловко, что я доставила тебе столько забот. Теперь еще с квартирой этой. Все так по-дурацки. Просто уже и не знаю, кому доверять.

Мы с Наташей переглянулись.

– А хочешь, поживи у меня? – неожиданно предложила она. – Мама только через неделю вернется, а то и позже. За это время, может, что-нибудь придумаем.

– Ты серьезно? – Ева недоверчиво уставилась на нее. – Так точно можно?

– Ага. – Наташа весело кивнула. – И мне будет нескучно.

– Если это не стеснит, то я бы на пару дней у тебя осталась, – неуверенно проговорила Ева. – Просто чтобы была возможность все обдумать и понять, как лучше поступить и куда податься. Мне знакомые обещали новый паспорт сделать. Теперь главное его дождаться, а как будет готов, я уеду из Москвы и… И я не знаю, что дальше. Но бегать надоело.

– Тогда я уступлю тебе свою комнату. – Наташа загорелась новым приключением. – В ней света больше, а у мамы кровать скрипучая. Ты во сколько встаешь? Тебе надо на учебу или на работу?

– Пока никуда не надо. Хочу переждать некоторое время, пока Восток успокоится.

– Ты, наверное, хочешь спать? – спохватилась Наташа. – Я тебе сейчас кровать застелю.

Она обрадовалась Еве, как новой игрушке, и, вскочив, помчалась в комнату.

Ева посмотрела на меня, понизила голос и сказала:

– Если ты против или считаешь, что это неправильно, я уйду. Ужасно неловко себя чувствую. Как снег на голову девочке свалилась.

– С чего мне быть против? Конечно оставайся! Наташа вон как развеселилась.

Девушки так быстро договорились, что я не успел понять своего отношения к происходящему. Пожалуй, можно только порадоваться, ведь в ближайшее время я буду точно знать, где находится Ева, и приезжать проведывать Наташу. Выходит, подобный расклад мне на руку, хоть и получалось, будто я навязал Еву Наташе, вовсе не желая того.

Когда я вернулся домой, родители уже встали и собирались к маминой подруге на дачу. Митя сказал им, что я ушел из дома в восемь, но мама все равно принялась расспрашивать, что мне понадобилось в такую рань. Пришлось объяснить, что я был у Наташи. Фактически я не соврал, и мама осталась удовлетворена. Наташа ей понравилась, и в глубине души она уже считала, что я с ней встречаюсь, просто не хочу сознаваться.

Дождавшись, когда они уедут, Митя тут же подвалил ко мне:

– Посидишь в гостиной?

– Я ухожу.

– К кому на этот раз? – ухмыльнулся он, подкалывая. – К Еве? Или к Наташе?

– К обеим, – ответил я не без гордости.

У меня было такое чувство, будто я внезапно стал обладателем бесценного сокровища, которое нужно тщательно хранить и прятать от всего мира. Даже Сане решил пока ничего не говорить. Саня мне много помогал и имел право знать, но он расшумится, засыплет вопросами, потребует объяснений и начнет напрашиваться в гости. Мне же хотелось дать Еве время успокоиться и прийти в себя. Просто чудо, какой Наташа оказалась понимающей и доброй, и я очень надеялся, что за эту неделю нам получится найти для Евы квартиру.

Я постоянно думал, используя местоимение «мы» и «нам», потому что собирался помогать Еве во всем. Идей пока никаких не возникло, зато желание било через край.

Меня коробили обстоятельства, вынуждавшие Еву сбегать. Как можно насильно удерживать человека в семье? В полицию по понятным причинам Ева обратиться не могла, но тогда выходило, что ее и защитить-то некому. Я, конечно, многого не знал и с чем-то подобным столкнулся впервые, однако искренне считал – выход обязательно должен найтись, ведь не может человек, не совершивший ничего плохого, скрываться всю жизнь.

К Мите пришли «гости», точнее, гостья – Настя Кулешова. Она училась на класс старше брата и окончила школу еще в прошлом году. Судя по Митиным рассказам, Кулешова была местной королевой и ее внимания добивались все его друзья. Так что появление ее у нас дома засчитывалось Мите как маленькая победа.

По просьбе брата я забрал свои вещи в гостиную и, пока они слушали музыку и смеялись за закрытой дверью, собирался, стараясь ничем не выдать своего присутствия.

Однако с Кулешовой мы все же столкнулись на кухне. Она наливала воду из графина.

– Привет, – поздоровался я бегло. – Я сейчас уйду и не буду вам мешать.

– А я тебя помню, – сразу заявила она. – Ты был хулиганом, и все девочки в нашем классе были в тебя влюблены.

– Я не был хулиганом. – Я снял с крючка на стене свой черный поварской фартук, планируя предстать перед Евой во всей красе, а не в Наташином фартуке с пчелками. – И ушел из школы почти четыре года назад, ты меня с кем-то путаешь.

– Нет. Не путаю. Вы с Митей очень похожи.

У Кулешовой были длинные светлые волосы и жесткий взгляд. Этим она напомнила мне Инну.

– Что ж, хорошо вам повеселиться. – Сложив фартук, я убрал его в пластиковый пакет.

– У тебя классный парфюм. – Она так и стреляла глазами, что с учетом обстоятельств было совершенно неуместно.

– Спасибо. – Я сбежал из кухни, думая о том, что нужно будет предупредить Митю, чтобы не тратил на нее время.

Но Кулешова неожиданно отправилась следом за мной в гостиную, остановилась в дверях и встала там, скрестив руки на груди. Из приоткрытой двери в нашу комнату орал русский рэп.

– Вы очень похожи, – снова повторила она, словно это должно было что‑то значить.