— В буквальном, Ага. Вместе утрясем вопрос с родителями. Их не хрен впутывать. Поверь, последствия тебе самой не понравятся.

— Это ты мне говоришь? — выпаливаю приглушенно. — Ты, который столько раз меня перед моими подставлял!

— Ты меня тоже подставляла. Сейчас дело не в этом. Сейчас все серьезно, — фигачит мощно.

Внутри меня просыпается вулкан. Дрожит перед извержением, аж гудит.

Жаль, выплеснуть не получается.

В коридоре появляется Милана Андреевна.

— О, вижу, все идеально подошло. Чудесно выглядишь, Агния, — заключает, осматривая с ног до головы.

С моей стороны проскальзывает некая неловкость. Все-таки четверть часа назад именно она застала своего сына у меня под юбкой.

Он, конечно, выдал:

— Это не то, что ты подумала.

И словно свечу, пламя зажигалки задул. Как будто снять палец с кнопки было сложнее.

Объяснил все, упоминая Бодиных пауков. Но мне, один черт, стало стыдно.

И, что естественно, стыдно до сих пор.

— Спасибо. Костюм очень красивый, — благодарю, пытаясь успеть до того, как МА распахнет дверь кабинета, и нам с Егором придется шагнуть за его порог.

Роман Константинович встречает нас нечитаемым взглядом. Не знаю, кто-то из сотрудников, или сам владелец уступил это помещение, но Мистер Генофонд явно чувствует себя в хозяйском кресле мегакомфортно.

— Все на месте? — толкает сухо, с риторикой. Но присутствующие, не сговариваясь, кивают. Я в их числе. — Сели, — обрушивает, не повышая голоса, и, тем не менее, буквально прижимая какой-то удивительной тяжестью этого приказа к полу.

Не припомню, чтобы собственный отец когда-либо так действовал. Чтобы я без возражений кидалась исполнять его команды… Да ни в жизнь! Тут же лечу к указанному креслу и опускаюсь в него еще до того, как Егор следует к своему.

— Что это было? — задвигает глава семейства с суровыми обвинительными и остро-порицающими интонациями.

Я вроде как ни черта ни при чем, а вздрагиваю. Пробирает ознобом снизу вверх. По лицу ощутимее всего. Волной аж до корней волос, которые, кажется, начинают шевелиться.

А Мистер Генофонд еще и взглядом шурует, неторопливо курсируя между нами всеми — мной, Егором, Богданом и Ильей. Последний вообще хрен пойми зачем здесь! Если он виноват, то я… Я подавно! Получается так.