Спустя несколько часов я переворачиваюсь на другой бок, чувствуя себя мокрой, жалкой и выжатой как лимон, и слышу, как где-то под одеялом звонит телефон. Я игнорирую его, но он начинает звонить снова. Вытащив его, я вижу на экране имя Холлис.

– Привет.

– Привет, прости, но мне нужна твоя помощь.

– Что случилось?

– Я не могла придумать, кому еще позвонить.

– Ты в порядке?

– Да, а вот Кэплан нет. Ты можешь выйти на улицу? Мы здесь, недалеко.

– Сейчас буду.

Я натягиваю свитшот поверх платья, но о том, чтобы обуться, уже не думаю.

Я легко нахожу их, потому что Кэплан издает отвратительные звуки, тщетно пытаясь извергнуть содержимое желудка. Холлис стоит у него за спиной и пытается усадить его, взяв за подмышки. Выглядит она ужасно. Все ее платье испачкано рвотой. Голова Кэплана перекатывается из стороны в сторону. Я сажусь перед ним, чтобы помочь Холлис удержать его в вертикальном положении. Его веки подергиваются, но стоит ему увидеть меня, как он начинает плакать. Его голова падает на мое плечо, он наваливается на меня всем весом и бормочет что-то нечленораздельное.

Я смотрю на Холлис, она смотрит на меня.

– Что произошло?

– Понятия не имею, –  отвечает она. –  После того как ты убежала, я велела ему надеть чистую рубашку, вернуться на вечеринку и взять себя в руки.

Кэплан уже рыдает на моем плече, продолжая оседать, и я чуть не падаю на асфальт вместе с ним.

– И?

– И он выполнил первые два пункта, а потом выпил всю эту дурацкую фляжку, которую дал ему брат Куинна. Я нашла его в кустах, всего облеванного, он по-прежнему был не в себе, и я заставила его пройтись со мной по улице, чтобы его мама ничего не увидела. Но сейчас ему давно уже пора быть дома, она не перестает звонить ему, а я не могу поднять его на ноги.

Кэплана снова начинает тошнить, и он встает на четвереньки.

– Так, ладно.