Грустным мыслям сейчас не было места в моем успокоившемся мозгу, но из-за слов родителей Викки о всеобъемлющей любви и бесконечном счастье на пороге дома мои глаза наполнились слезами. Ну почему я такая эмоциональная? Я тихонько вытерла слезы салфеткой и поаплодировала ее матери. Сегодня я была очень рада, что она не завела разговор о профессии Джейкоба. Это бы просто-напросто разбило Викки сердце.

Сейчас уже становилось веселее: на сцену вышел Себастьян после того, как родители Джейка рассказали, как они счастливы, что их сын женился на той, которая его любит.

Шульц глотнул виски, убрал челку, спадающую на высокий лоб, и поинтересовался:

– Когда там уже танец молодоженов? Не кажется ли вам, что пора? – Улыбнувшись, парень махнул рукой, и заиграла песня Криса Айзека.

Сколько себя помню, от нее всегда веет такой печалью, что задушиться охота… Боже. Я тряхнула головой. Пора мне избавиться от подобных слов.

Викки, заливаясь слезами, танцевала с Джейком, изредка показывая нам язык, чтобы успокоиться, а сам жених умиротворенно улыбался, закрыв глаза, медленно ведя танец.

Меня наполняла безмятежность, потому что этот день наконец-то настал. У Викки теперь впереди целый медовый месяц.

Очередной раз задумавшись о том, что хочу закрыть глаза и оказаться на вечернем пляже в каком-нибудь южном штате, я не заметила, как танец закончился, и сослуживцы Джейка вышли, чтобы сказать свое слово.

Маркус был все так же рационален, даже будучи под градусом, он пожелал всем спокойного неба над головой и ярких моментов в жизни. Он приобнял Джейка и похлопал его по спине, а мы с девочками налили себе по шоту текилы.

– Я слышала, что этот… как его… Шульц, он немец, что ли? – шикнула Бланка.

– Нет, американец, – ответила Ребекка, – он бывший медик, говорят, тоже с головой не все в порядке…

Меня передернуло от того, что они обсуждали, но вмешиваться в диалог я не стала: не хватало мне еще стать заложницей слухов. Поднявшись с места, я пришла за стол к Викки и двинула к нему свободный стул, пока родители болтались где-то в доме.

Дальше было слово самого Себастьяна: он приветливо улыбнулся всем присутствующим и затем неожиданно нахмурился по неизвестной нам причине.

– Знаете, мне и сказать нечего, когда я пьяный… Всего того, чего вы сами себе пожелаете, и побольше. Любите друг друга, поддерживайте и не забывайте о том, как и ради чего вы сюда пришли. Всегда в сложные времена вспоминайте этот день.

Его слова каким-то странным эхом отозвались в моей душе, мне захотелось даже пожать Себастьяну руку, но за ним шел Майк.

Он неловко прикусил губу и усмехнулся в микрофон:

– Джейк, Викки… Я рад, что вы добрались до этого дня, и все, что сейчас происходит, вы заслужили. Удачного вам медового месяца и прекрасной дальнейшей жизни. Браво, что еще сказать. – Он подмигнул Джейку и отошел, допивая виски и чуть жмурясь.

На сцену вышел Дастин Шеффилд и вскинул брови, удивленно оглядывая всех присутствующих.

– Вы сейчас расплачетесь, – фыркнул он, – поэтому анекдот для всех, кто сейчас сидит с кислой миной. Солдаты поймут. Капрал спрашивает сержанта: «А теперь, сержант, если вы стоите спиной к северу и лицом к югу, что вы увидите с левой руки?» Сержант ему отвечает: «Пальцы».

Сама от себя не ожидая, я засмеялась как последняя дура, парни подхватили мой смех. Маркус поперхнулся тем, что в тот момент пил, а я прикрыла нос, ощутив горькую жидкость у себя в носоглотке. О какой женственности может вообще идти речь, если я начинаю смеяться с простеньких анекдотов?

Когда парни ушли, включилась музыка, и все пошли танцевать. Глория уже вовсю подружилась с капитаном Смитом. Для своих лет он выглядел неплохо, был подтянутым, как и она, и вдобавок интересовался растениями, пусть пока и не в оптовых масштабах. Я была рада, что они подружились, ведь Глория была слишком давно одна.

Викки удержала меня, когда я поднялась, чтобы сходить в туалет, и шепнула:

– Принеси, пожалуйста, пару бутылок водки и сок, хорошо? – Она виновато улыбнулась, а я кивнула.

– Конечно, без проблем!

На улице уже медленно темнело, а в моей голове давно танцевали пьяненькие мысли: а что, если я уеду в Сиэтл доучиваться и в Майка еще кто-то влюбится? Неужели мне придется жить с этим?

«В этом вся я», – думалось мне, пока я мыла руки в ванной комнате и смотрела на себя в зеркало.

Выгляжу обычно, косметика даже после слез не размазалась, волосы лежат нормально. Единственное – глаза блестят и на щеках эта естественная розовая дымка от выпитого.

Когда я выпиваю, мне даже больше начинает нравиться мое лицо, и никаких проблем с линзами, очками и прочим…

Выйдя из ванной, я думала только о том, что необходимо будет как-то жить дальше с мыслью о том, что я тоже нравлюсь Нолану. Я заглянула под стойку и нашла там водку. В холодильнике был сок, но идти мне за этим, видимо, придется пару раз.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил знакомый голос позади меня.

Я вздрогнула от неожиданности и чуть не уронила пару бутылок; пришлось сразу поставить их на стойку и не трогать до тех пор, пока не соберусь уходить.

– В порядке, – ответила я совершенно спокойно, – а ты?

Майк провел рукой по торчащим во все стороны бронзовым волосам и резко выдохнул.

– Честно говоря, все это время провел у врачей и на собраниях для ветеранов, – сказал он негромко, – просто чтобы ты знала.

– Я не злюсь на тебя, – покачала я головой и взволнованно глянула на него, – ты об этом переживаешь?

– Я не переживаю, – вдруг прорычал он и сделал несколько резких шагов ко мне, – просто хочу жить как… нормальный человек.

– Понимаю, – шепнула я, – но не рычи на меня, пожалуйста.

– Прости, – вдруг цокнул он, вдруг схватив меня за бедра и прижав к кухонной стойке.

Я замерла в потрясении, уперев руку в его грудь. Теперь я не сводила с него широко раскрытых глаз.

Мои пальцы коснулись ледяной медали и позолоченных кнопок; я провела рукой по жесткой темно-синей ткани и посмотрела Майку в глаза.

– Боже… – только и смогла простонать я совершенно не своим голосом.

Ситуация накалялась каждую чертову секунду. Нолан тихо втянул воздух в грудь и коснулся губами моего виска. Он дотронулся до моего затылка и сильно сжал волосы, заставляя меня тихо выдохнуть.

Меня затрясло от желания, но уверенности для дальнейших действий все еще было недостаточно. Мне казалось, что я просто котенок, загнанный в ловушку.

– Просто скажи, и я отпущу, – горячий шепот коснулся моего уха и закончился на шее, где Майк едва уловимо тронул кожу губами, – или нет…

– Нет, – произнесла я на одном дыхании, осмелившись размазать поцелуй на его щеке и чуть податься навстречу.

В голове хаос столкнулся с неожиданно ярким осознанием того, что его губы уже на моих: он настойчиво, чуть грубо, чутко целует, а язык скользнул в рот, сталкиваясь с моим. Майк сильнее сжал мой затылок, и вскоре я словно разучилась дышать. Дрожь, сорванное дыхание и учащенное сердцебиение. Я в панике сжимаю его шею и впиваюсь ногтями в кожу. Еще немного – и граница между нами будет стерта настолько, что больше я не увижу ее начала и конца.

– Пора, – шепнул Нолан мне в губы, но все еще продолжая целовать, – идти…

Я замерла, прикрыв глаза и восстанавливая дыхание; обняв себя за плечи, я уставилась в пол и обдумывала все, что только что произошло.

– Где ты сегодня ночуешь? – спросил он.

– У Глории, – ответила я негромко, смущенно вытирая размазанную помаду.

– Хочешь в гости? – Он чуть склонил голову.

– Очень.

Глава 41. Ближе

Глава 41. Ближе

Теперь границы между нами разрушены и официально сметены ко всем чертям.

Мы с Майком все время находились рядом, пока общались с ребятами и обсуждали дальнейшие действия: кто-то собирался ехать в отель, некоторые хотели оставаться прямо здесь. Оказывается, пока мы общались на кухне, если это так можно назвать, Себастьян уже успел исполнить какую-то песню Робби Уильямса, как и обещал. Сейчас же сослуживцы Джейкоба и Майка собрались за столом и играли в карты.

Я успела потанцевать с девчонками, прежде чем ощутила, что меня начинает воротить: не хватало только выплюнуть все, что во мне было. Думаю, что причиной этому и выпитый алкоголь, и то, что я с утра ничего толком не ела, весь день нервничала.

В какой-то момент я почти согнулась над одним из столиков, вдруг ощутив, как мне стало хуже.

Ко мне успела подойти Викки: она схватила меня под руки и отвела в ванную, чтобы я умылась.

– Ты что, ничего не ела?

– Ела, – прохныкала я, – просто очень мало…

– Тошнит? – взволнованно прикусила губу девушка, глядя на то, как я вытираю лицо полотенцем. – Может, тебе уже домой?

– Я так хотела побыть подольше, – выдохнула я, – когда вообще вечер заканчивается?

– Родители разъехались, парни тоже, остались девчонки, дядя с тетей, Глория и Майк. Он проводит тебя. Не мучайся!

Я кивнула: по крайней мере, я смогу лечь у него в гостиной и уснуть, если вдруг пойму, что меня вырубает. Викки меня заботливо приобняла и повела обратно. Должна признать, что после того, как я умылась, мне стало полегче.

– Боже, – выдохнул Нолан, стоило мне появиться на кухне, – ты чего такая бледная?

– Ей нехорошо, – спокойно ответила Викки, но обняла меня посильнее, чтобы я не грохнулась на своих каблуках, – проводишь?

– Переночует у меня. – Нахмурившись, Майк накинул мне на плечи свой военный пиджак и мягко подтолкнул к выходу, – извини, что рано уходим…