Забить на Лисицыну – не варик.

Еще чего.

Не теперь, когда она уже тепленькая, а иногда и мокренькая.

Стоит вспомнить, и кровь закипает.

Пухлые губы, твердые соски, блондинистая дорожка волос и влажная щелка…

Пиздец. Накрывает. Накрывает штормом.

Я хочу ее дерзкую на себе. Девочка-танго. Если раскачать, унесет за горизонт. Круче вискаря.

Нет. Забить точно не варик.

Не тогда, когда бомбит. Не тогда, когда в голове опять звучит та мелодия. Что вчера ночью, что сейчас, она просто зомбирует. Порабощает. Пальцы начинают зудеть от желания взять свой Ibanez и дать жару.

Но я даже не успеваю расчехлить гитару. Вибрация в кармане куртки привлекает внимание, колонки начинают фонить.

Да бля. Надо вырубить его вообще.

Я почти нажимаю на кнопку, но в последний момент взгляд цепляется за номер, который у подъезда Лисицыной я все-таки внес в телефонную книжку, после того как отправил сообщение.

«Кара господня».

Картина мира начинает рушиться.

Мне звонит Лисицына.

Такого быть просто не может.

В сообщение я бы еще поверил, но звонок?

Принимаю вызов под возмущенный вопль барабанщика, напоминающего, что это я первый запретил включенные мобильники на репе.

– Да?

Я даже не сразу разбираю, что говорит Лисицына. Мешает и то, что вся фраза превращает в писклявую ноту «ля» без пауз, которую невозможно разбить на слова. Да и грохот стоящий на фоне не способствует расшифровке. Я уже думаю, что Тая просто смотрит телек и нечаянно нажала кнопку дозвона, но от того, чтобы сбросить, меня останавливает вопль, который вряд ли будет в кино по Лисицынскому вкусу.