– Я тебе, бля, покажу, где твое место, сука! Эта ебаная дверь меня не остановит…

Секунд десять проходит, прежде чем я осознаю, что ведьма где-то встряла.

– Ты где? – рявкаю я в трубку.

Она то ли меня не слышит, то ли отвечает не в трубку.

– Мать твою, ты где? – ору я, вылетая с базы, под окрики остальных парней, осознавших, что репа накрылась.

Похуй.

– Пожалуйста, Вик… – продолжает тоненько строчить словами Тая.

– Где ты? – пытаюсь я от нее добиться, ибо сейчас я уже на байке, и мне надо знать, куда ехать, но Лисицына, походу, в шоке.

Грохот не прекращается.

Молясь, чтобы идиотина была дома, я, не отключаясь, кладу телефон в карман и даю по газам.

Семь с половиной минут мне требуется на то, чтобы вернуться к Лисицынскому дому.

Света в доме по-прежнему нет.

Я не трачу время на набор по домофону, что-то мне подсказывает, что никто мне дверь не откроет. Почти выдергиваю хлипкую жестяную дверь на нервах, хотя универсальный код подобрать не сложно. Но мне кажется, что секунды летят, и я вот-вот опоздаю.

И это пиздец как страшно – опоздать.

Я даже толком не уверен, чего боюсь.

Но я ненавижу бояться.

В последний раз я боялся, когда мы ждали вестей из бошльницы. Блядь.

Я взлетаю на Лисицынский этаж и чуть не сшибаю замершую в темноте перед дверью Катю-пылесос. Она явно охренела от того, что доносится изнутри.

– Ты чего стоишь, овца! – ору я на нее. – Открывай.

Эта пизда вздрагивает и начинает возиться в поисках ключей. Не выдержав, я отбираю у нее мешающийся пакет из рук и швыряю его на пол.