«Суки» хорошо знали, кто в барже откуда.

Пять сотен узников могли бы перебить всех «сук», передушить их ночью, могли бы выломиться на палубу и смять любой караул — но эти люди покорно терпели, уповая на милость судьбы, и сейчас никто не посмел вступиться за обречённых, никто не зароптал, да и сами сарапульцы не сопротивлялись, а только прятались. Суетливые «суки», матерясь, рыскали в притихшей толпе, выдёргивая людей, и гнали их к широкой лестнице на палубу.

Мамедов понимал, что его с Алёшкой не тронут, и просто смотрел. Если бы случился мятеж, он ринулся бы в драку — он уже приметил пару поганцев, которых следовало убить, но первым затевать бунт Хамзат Хадиевич не хотел.

— А где придурок? — всполошился кто-то из «сук». — Где военком?..

В носу баржи, в поганом конце у параши началась какая-то возня: кого-то там поднимали и выпихивали. И потом Мамедов увидел кого.

По проходу через толпу вели страшно исхудавшего, полуголого человека с длинными седыми волосами, в которых шевелились вши. Человек, похоже, сошёл с ума: он спотыкался, что-то невнятно бормотал и размахивал руками. Мамедов немало повидал в своей жизни, но всё равно был поражён. В седом старике он еле узнал молоденького сарапульского военкома Седельникова. Неужели это был Ваня — старательный и чуть стеснительный паренёк, что летом остановил «Русло» на пути в Пермь и отправил Мамедова с Горецким в Казань?.. «Баржа смерти» убила его ещё до расстрела. Люк над лестницей открылся, обречённые поднялись наверх, и люк снова закрылся. Толпа в тёмной барже, замерев, прислушивалась. Шаги и скрип палубных досок, невнятные озлобленные голоса, шаги, скрип и снова голоса. Потом захлопали нестройные винтовочные выстрелы. А потом за стенкой борта тяжко забултыхала вода: охранники сбрасывали в реку тела казнённых.

07

07

Три понтона с десантным отрядом матроса Бубнова «Лёвшино» привёл в село Бабка. По данным разведки, «чебаки» занимали деревню Забегаевку в пяти верстах от села. Утром балтийцы ушли в Забегаевку пешком, а вечером вернулись на подводах с каким-то скарбом. Ночевать они расположились в доме неподалёку от пристани. Яшка Перчаткин отнёс морякам ужин и сидел в камбузе у Стешки и Кати, ожидая, когда можно будет забрать у балтийцев котлы: Стешка не хотела соваться к пьяной братве сама и Кате не разрешила.

— Тебя, двоежёнца, я своими руками удавила бы, — честно сказала Стешка.

— Да я же от любви двоежённый-то, Степанидушка! — отвечал Перчаткин. — У меня обе жены в заботе живут — и в Чистополе, и в Сызрани! Какой грошик у людей вымолю — всё им несу! У меня детки там подрастают, исть хотят!