– Ее надежды? – Я повернулась к нему лицом. – А как же мои надежды, старый дурак?! Как же моя боль? Боль размером с гору, которая давит меня, убивает, пока я сижу здесь в заточении со старым идиотом, который ковыряет мои раны для собственного удовольствия?

Он вздрогнул. На этом я не остановилась. Теперь мне так стыдно за все, что я сказала другу. Наконец, когда я успокоилась и, тихо всхлипывая, опустилась у камина в его кабинете, Ашбурн заговорил.

– Я ничего не могу сделать, чтобы снять с тебя это бремя, дорогая, я не могу убрать обрушившуюся на тебя боль, не могу исправить несправедливость твоей жизни. Но я могу попробовать подарить тебе новую жизнь.

Я подняла на него глаза.

– О чем вы?

– Так, – говорит Эван и закрывает дневник, несмотря на мои протесты. – Знаю, начинается самое интересное, но через двадцать минут вернется Стюарт, а потом мне надо в лабораторию…

Завтра у него рабочий день, а у нас с Кэти – долго откладываемая ночевка, поэтому мы с Эваном не увидимся до пятницы.

Я кладу дневник на стол…

– Ты рано.

– Ты тоже, – говорю я, протягивая руку к холодильнику.

Мама сидит за кухонным островком с ноутбуком, ее телефон лежит рядом и мигает.

– Уже пять вечера, – говорит она, метнув взгляд на диетическую колу, которую я достала из холодильника. – Тебе с кофеином будет… Не важно, – заканчивает она, заметив мой взгляд.