Он что, скрывал меня от нее, держал меня здесь как игрушку для развлечения?

– Сообщили, – сказал он.

По моей щеке сбежала слеза.

– Она знала, – продолжил он, поднимаясь из-за своего места во главе стола, чтобы взять меня за руку. – Но ты не первая… Анна. – Он утер мою слезу, за ней тут же побежала другая. – Пожилому человеку сложно выдержать подобное.

Я отняла руку. Одиночество и гнев, которые мне удалось загнать в самую глубину, куда я давным-давно отправила надежду и другие чувства, вырвались наружу, словно река вышла из берегов, и все потопили. Я стала ходить по комнате, как зверь по клетке.

– Она не могла подождать?

– Некоторые убеждают ее, что вести об убийстве сына и его семьи – всего лишь слухи, распространенные большевиками, чтобы люди утратили веру в царскую семью. Она хочет верить, что вы все живы, вместе, где-то в изгнании.

– Живы и вместе? – закричала я, разрываясь от боли. – Да, они «вместе» – в общей могиле в лесу у Екатеринбурга. И я должна быть с ними!

Я раскачивалась вперед-назад, а Ашбурн пытался меня успокоить.

– Ее надежды столько раз были разрушены, Анастасия.