Папа настоял, чтобы я также выучила иностранные языки – французский, английский и немецкий. Мы садились у теплого самовара, и папа читал мне книги на языке этих стран. Когда я сама достаточно научилась, стала читать ему. Библиотека была сердцем нашего дома: шкафы были заставлены работами Геродота, Фукидида, Платона, а также книгами Соловьева, Достоевского, Пушкина и Толстого. Книги заменяли мне игрушки.

«С деньгами можно путешествовать, – часто говорил папа. – Но с книгами – узнать весь мир». Никогда не забуду улыбку на его лице в тот день, когда я сказала, что сама собираюсь стать писательницей. У него была еще и другая поговорка: «История – рассказ, который мы рассказываем себе». Я не скоро поняла, что он имел в виду.

Папа чувствовал, что погода меняется. Он не делился со мной этими мыслями, но я часто подслушивала у дверей его кабинета, особенно вечерами, когда к нему приезжали друзья и знакомые.

Когда началась революция, она прошлась по аристократии, как пожар по библиотеке. Мне было пятнадцать, когда власть оказалась в руках большевиков. Страх протекал по Петрограду и нашему маленькому городу, как электричество по проводу. Солдаты в шапках с красными звездами выходили с частной станции императора. Каждый день кто-то из папиных друзей пропадал без вести. Каждый день дворец, в котором я когда-то бывала, имение, куда я ходила в парк на пикник или играть в карты, разрушались, будто от урагана, и опустошались мародерами и революционерами. Они воровали картины, уничтожали иконы, сжигали книги, заставляя их обладателей смотреть. Если повезет, за оружие, серебро или дорогие украшения можно было купить время или жизнь. Рассказывали, что какие-то дома за городом поджигали с семьями внутри, что князья прятались в товарных вагонах, а графини обменивали бриллианты на муку.