Я знаю, что надо что-то делать с дневниками, – можно поднять их на наш чердак или пожертвовать эксцентричному профессору, который интересуется Россией, спихнуть эту проблему на него. Может, отвезти дневники к дяде Дейлу, пусть лежат с остальным семейным архивом. Что бы я ни выбрала, пора с ними расстаться…
– Полурослик! – Дядя Дейл возникает на пороге. – Рад тебя видеть. Ты, говорят, скоро уезжаешь?
– Да. На следующей неделе.
– Родители будут по тебе скучать.
– Они тоже так говорят, – усмехаюсь я, но знаю: это правда.
Моя машина стоит на подъездной дорожке. Гриффин, ворча, помог мне затащить сундук на заднее сиденье. Дядя Дейл, в свою очередь, помог донести его до прихожей особняка, который они с тетей Мэй купили несколько месяцев назад. Тут высокие потолки, просторные комнаты и большая лестница, у которой висит огромная люстра; сундук на новом сияющем полу выглядит неуместно.
Вероятно, дядя Дейл замечает мои внутренние метания, потому что говорит:
– Знаешь, если тебе это все интересно, почти все документы дяди Генри мы пожертвовали колледжу. Там в основном лекции и заметки, всякие такие штуки, но, может, какие-то личные вещи тоже там оказались. Если тебе интересно.
Я прищуриваюсь, понимая, что я глупейшим образом упустила один момент – что именно изучал и преподавал дядя Генри.
– Историю, – отвечает дядя Дейл. – Он был каким-то экспертом по России. Даже давал показания перед Конгрессом во время холодной войны. Поэтому-то университет и интересовался его работами. Хотя тетя Анна далеко не сразу на это согласилась.
Я говорила себе, что покончила с выдумками Анны, но одну загадку я так и не могла разгадать, а именно – почему? Неужели ответ все это время был у нас под носом?
Вернувшись в машину, проверяю часы работы университетской библиотеки. В архив и зал особых коллекций пускают только по записи. Значит, не сегодня, – иду на премьеру «Скрипача на крыше» с Кэти, это ее последняя постановка здесь, перед отъездом в Нью-Йоркский университет.
Звоню Эвану в Чино.
– А-а-а-а-а! – завывает он, услышав мои новости.
Мы так старались и искали, но кое-что все-таки упустили.
28
28
Когда я предстаю перед молодой сдержанной библиотекаршей и прошу получить доступ к документам Генри Уоллеса, она спрашивает, студентка ли я. Я говорю, что нет, я его родственница. Этот ответ ее устраивает.