Последний раз я видела ее в совсем другой ситуации. Папа тогда еще не пропал, но заметно отдалился. Над ним нависла туча неспокойствия. Встречи в школе прекратились, но папа стал ездить в город еще чаще прежнего. Он строго наказал мне не выходить за ворота дома, но мне быстро стало одиноко без Ильи, да и хотелось посмотреть, что происходит в мире, о котором я теперь слышала только из взволнованных перешептываний в папином кабинете.

Романовы тогда находились под домашним арестом в Царском Селе, мне хотелось увидеть осажденную семью хотя бы вскользь. На велосипеде я добралась до Московского шоссе, проехала базилику Святой Екатерины. Повсюду стояли советские солдаты в длинных коричневых шинелях и острых козырьках. Я подъехала к пруду за памятником Пушкину, у Екатерининского дворца. Парк у Александровского дворца был окружен железной оградой. В некоторых местах стояли советские часовые. У ограды собралась толпа, люди что-то кричали. Я остановила велосипед.

– Что такое? – спросила я кого-то рядом. – Это они?

– Да, – ответил мужчина, судя по виду, рабочий. – Псы-кровопийцы.