РоманыРассказчицастр 250
Светлый фон
В детстве мне часто говорили, что я похожа на младшую великую княжну Анастасию Николаевну, у нее тоже были каштановые волосы и серо-голубые глаза. Я несколько раз ее видела – один раз в императорском Китайском театре, куда нас с папой и девушками из школы пригласили на балет «Спящая красавица». Мы вытягивали шеи, стараясь хоть краем глаза увидеть семью, которая расположилась на специально отведенных для нее местах, и хихикали от того, как матушка великих княжон ругала младшую за поедание шоколадных конфет в перчатках.

Потом я увидела ее позже, в 1913 году, когда отправилась с папой на празднование трехсотлетия рода Романовых. Было морозное февральское утро, мы стояли у собора, но даже дождь со снегом не могли омрачить наше настроение, пока мы ожидали карету из Зимнего дворца. Из-за погоды Санкт-Петербург был серым, как гробница, но парад сиял яркими красками: сине-красно-белые плакаты, казаки в алых камзолах, кавалерия в серебре. Когда золотая дверь кареты открылась и императорская семья вышла из нее перед церковью, я затаила дыхание. Сначала показались император с императрицей, за ними – четыре великие княжны в белых платьях с роскошными лентами. За ними, к моему удивлению, охрана на руках вынесла царевича. Даже издалека было ясно, что из Анастасии жизнь бьет ключом. Она порхнула к церкви, будто на пикник. У нее была искорка в глазах, легкость в улыбке. Да, подумала я, эта – моя любимица.

Потом я увидела ее позже, в 1913 году, когда отправилась с папой на празднование трехсотлетия рода Романовых. Было морозное февральское утро, мы стояли у собора, но даже дождь со снегом не могли омрачить наше настроение, пока мы ожидали карету из Зимнего дворца. Из-за погоды Санкт-Петербург был серым, как гробница, но парад сиял яркими красками: сине-красно-белые плакаты, казаки в алых камзолах, кавалерия в серебре. Когда золотая дверь кареты открылась и императорская семья вышла из нее перед церковью, я затаила дыхание. Сначала показались император с императрицей, за ними – четыре великие княжны в белых платьях с роскошными лентами. За ними, к моему удивлению, охрана на руках вынесла царевича. Даже издалека было ясно, что из Анастасии жизнь бьет ключом. Она порхнула к церкви, будто на пикник. У нее была искорка в глазах, легкость в улыбке. Да, подумала я, эта – моя любимица.

В России фотографии царской семьи были повсюду: на открытках и банках, в памятных альбомах, на коробках шоколадных конфет, в газетах. Наша страна жадно поглощала новости о правителях, которые были не менее увлекательными, чем истории об американских старлетках. Иногда я девочкой смотрела на фотографию Анастасии и думала, что мы подружились бы, если бы когда-нибудь встретились.