Из кухни вышла миссис Нокс, вытирая руки о передник.

– Бетт, вас не затруднит захватить стопку бумаг для Блетчли? Капитан Тревис позволил Дилли хранить их в библиотеке, пока он над ними работал, но теперь… – Бетт не могла смотреть в ее покрасневшие глаза. Слишком много горя. Миссис Нокс взяла себя в руки и закончила: – Теперь их надо вернуть под надежную охрану. Надо было сделать это еще несколько месяцев назад, но никто о них не спрашивал, а я была в таком состоянии… Вряд ли там что-то ужасно важное, если за ними не прислали до сих пор, но все-таки нельзя, чтобы такие вещи валялись просто так.

– Конечно, я заберу.

Бетт прошла за ней в библиотеку и дождалась, чтобы вдова открыла небольшой сейф за деревянной панелью в стене и достала папку с донесениями. Бетт очень хотелось проверить, тот ли это код, который Дилли сравнил с розой, но она просто спрятала папку под пальто, не заглядывая внутрь. Спросит потом в отделе, можно ли ей поработать над этим в свободное время, если оно у нее найдется. Снова назревала жаркая пора – в наступающем году наверняка произойдет высадка союзников. Значит, в отделе Нокса будет еще больше работы: сначала двойным агентам сольют дезинформацию об операции, а затем придется взламывать абверовскую переписку, чтобы убедиться, что в Берлине проглотили наживку…

Бетт заказала по телефону служебный автомобиль. Правда, тогда она приедет в отдел задолго до начала своей смены, но что поделать. Если держишь в руках папку с шифровками «Энигмы», возвращаться в Парк полагается на транспорте БП, и немедленно.

Почти час спустя, подъезжая к воротам Парка, Бетт увидела, что там кто-то спорит с охранником, и не без удивления узнала этого человека.

– Я выйду здесь, – сказала Бетт водителю, выскакивая из машины. – Па?

Отец обернулся к ней, раскрасневшийся и раздраженный.

– Они меня не впускают!

– Сюда можно только с пропуском. – Она отвела его в сторонку. – В чем дело?

– Твоя мать в таком состоянии… Она такого о тебе наслушалась…

В последний раз, когда Бетт навещала родной дом, исполняя дочерний долг, мать с порога назвала ее распутницей и зубом змеиным[75]. Бетт тут же развернулась и ушла. С тех пор семейные новости до нее почти не доходили.

– Ну и что ее взбесило на этот раз?

– О тебе ходят слухи, Бетан. Говорят, ты путаешься с каким-то темнокожим. Пасторша видела тебя в Кембридже – ты гуляла с парнем, и она уверяет, что он по крайней мере наполовину негр…

– Он не негр, – сказала Бетт.

– Ну, рад слышать…

– Он мальтиец, египтянин и араб. Может, привести его к вам на чай? – не удержалась Бетт.