– Ну что ж, пойдёмте, я покажу вам оборудование наших мастерских, – уже более приветливо предложил Свинцов и с нескрываемой гордостью, прежде всего, упомянул о кузнечном цехе: – Хорош цех, загляденье! Новейшее оборудование! Самые совершенные паровые молоты. На них мы обрабатываем поковки весом до тысячи пудов! До тысячи пудов! – повторил он с улыбкой и многозначительно поднял указательный палец.

Когда они подходили к огромному зданию мастерских, Сергей Владимирович обратил внимание на иссечённые и исковерканные стены здания.

– Что это? – поинтересовался он.

– Следы пуль и шрапнелей, – объяснил Свинцов. – Память о бурных днях Красноярской республики пятого года. Здесь, в мастерских, отбивались от царских войск рабочие и солдаты сапёрного батальона. Правительственные войска целую неделю не могли овладеть мастерскими, хотя и сильно обстреливали их.

– Из участников восстания, вероятно, до наших дней никто не уцелел? – спросил Звонарёв, пытаясь представить, какое побоище произошло здесь несколько лет тому назад.

– Не уцелело, зато новых бунтарей набрали, – невесело улыбнулся Свинцов. – Из ссыльных москвичей да питерцев… Квалификация их куда выше наших, и без них, этих «неблагонадёжных», дело у нас в мастерских не шло бы так хорошо, как идёт сейчас.

Инженеры зашли в кузнечный цех. Тут пыхтели и тяжело ухали могучие паровые молоты, обжимая жаркие, раскалённые добела болванки. Рядом на обычных наковальнях ковались более мелкие части, и по их светящимся красноватым телам весело постукивали молотами кузнецы и молотобойцы. Золотые звёзды окалины беспрестанно носились в воздухе, придавая кузнечному цеху какую-то своеобразную феерическую окраску.

– Жаль, сегодня нет нашего виртуоза – механика, – вздохнул с досадой Свинцов. – Вот бы посмотрели! Фокусник-кудесник! В его руках металл, верите, оживает.

Окликнув затем одного из кузнецов, он спросил:

– Ну, как там Крылов, всё ещё болеет?

– Хворает, – ответил кузнец. – Не хочет в больницу идти, ни в какую. Говорит, обойдусь без помощников смерти. Это он докторов так обзывает.

«Крылов! Крылов!» – мысленно повторял Сергей Владимирович, силясь вспомнить, где ему приходилось слышать эту фамилию. И вдруг вспомнил.

Недели за две до отъезда Звонарёвых из Питера у них однажды вечером появился Блохин.

– Проведать вас забежал, – сказал он, отказавшись даже присесть. – Я из Колпино на несколько часов сюда, в Питер… Делишки разные. Ну и услышал про беду Варвары Васильевны, про то, что собирается она в Красноярск. Верно это?

– К сожалению, абсолютно верно, – тяжело вздохнула Варя.