– Надеюсь, Николай Николаевич, что вы будете иметь меня в виду и поможете мне устроиться в ваших мастерских.

– Решение этого вопроса зависит от начальника дороги, – предупредил Свинцов, но тут же добавил: – Конечно, я замолвлю ему словечко и думаю, что он с радостью ухватится за вас. Больше половины инженерных должностей у нас занимают практики, и мы испытываем большую потребность в дипломированных инженерах.

На том и расстались.

Узнав от мужа о том, что, возможно, удастся встретиться с тем самым Крыловым, о котором говорил Блохин, Варя сразу оживилась.

– Я завтра же побываю у него! – решила она. – Если это действительно тот Крылов, то ты отвезёшь от него весточку в Питер, Филиппу Ивановичу.

– Не хватало только мне оказаться в роли подпольного курьера, – недовольно поморщился Сергей Владимирович.

– Боишься? – пытливо взглянула на него Варя.

– Не боюсь, но… – Сергей Владимирович пожал плечами, – считаю, что рисковать ради мало мне понятной социальной доктрины Маркса не стоит…

На следующее утро Варя зашла к главному врачу больницы Гусеву и вызвалась добровольно побывать у нескольких больных в посёлке.

– Вызовов на линию у меня нет, а сидеть без дела я не привыкла, – сказала она.

– Ну и отлично, – одобрил её предложение Гусев. – Вижу, что вы любите своё дело. Но прошу помнить, что основная ваша работа в больнице – это разъезды.

В десять часов утра Варя уже была на квартире Крылова – в большой комнате рубленой деревянной казармы для рабочих. Два невысоких окна, круглая печь в углу с пристроенной к ней плитой, широкая кровать, на которой помещалось всё семейство сразу. Середину комнаты занимали грубо сколоченный стол и табуретки. В комнате было жарко и душно. Сквозь замёрзшие стёкла слабо пробивался тусклый свет угрюмого зимнего дня.

Жена Крылова, ещё сравнительно молодая женщина, встретила Варю как-то настороженно и довольно нелюбезно, спросила, кого ей нужно.

– Крылова Антона Петровича, – ответила Варя. – Я из железнодорожной больницы, пришла проведать больного и оказать ему медицинскую помощь.

– Ну заходите, коли пришли, – дала ей дорогу Крылова и небрежно кивнула на табурет. – Присаживайтесь.

На другой табуретке, спиной к печке, сидел мужчина средних лет. Большие рабочие руки устало лежали на коленях. Маленькие светлые глаза, чуть прищурясь, внимательно смотрели на Варю. Усталое, в глубоких морщинах лицо было бледно. А Варя украдкой поглядывала на него, не зная, как сообщить ему истинную цель своего прихода.

– Разрешите, я отдохну немного, – обратилась она к Крылову с тем, чтобы переждать несколько минут и за это время успокоиться. – Я из Петербурга, не привыкла к здешним морозам.