Хотя Варя и не принадлежала к трусливому десятку, но зная о сибирских нравах, тоже держалась настороже…

В одну из вьюжных мартовских ночей уже за полночь кто-то сильно, настойчиво стал стучать в дверь дома Домры Романовны. Стучали не с улицы, а со двора, с чёрного хода. Женщины мигом проснулись.

– Это они, варнаки! – испуганно пробормотала Домра Романовна и истово закрестилась: – Святый божий, святый крепкий, святый бессмертный, спаси и помилуй нас!

Стук повторился снова и снова. Варя зажгла ночник, оделась и решила выйти в сенцы.

– Куда ты? Не ходи! – прошептала хозяйка. – Давай лучше полезем на горище. Может, там чалдоны и не найдут нас.

– Надо узнать, кто стучит, – сказала Варя. – Вдруг это с обыском полиция или жандармы.

– Свят, свят, – снова закрестилась Домра Романовна. – Эти, почитай, хуже варначья! Те, однако, хоть власти пужаются, а городовой да жандарм, язви их в душу, никого не слухают!

– Эй, есть кто живой? – донёсся через дверь глухой мужской голос, и дверь заходила ходуном от сильного стука.

Варя подошла к двери, спросила, что надо.

– Фельдшерица тут проживает? – спросили со двора.

– Здесь, – отозвалась Варя. – А зачем она вам?

– Человек помирает, помощь нужна, – объяснил всё тот же голос, хрипловатый, простуженный.

– Обращайтесь в больницу, в здешнюю или в городскую, – посоветовала Варя.

– Это нам никак не подходит, – ответил голос и спросил кого-то: – Как же быть-то?

За дверью глухо забубнило сразу два голоса.

– Они… они… варнаки, – вздрагивая и стуча зубами, проговорила Домра Романовна. – Ты как хочешь, а я – на горище!

Она перекрестилась и по приставной лестнице проворно полезла на чердак.

С минуту во дворе шло таинственное совещание, затем кто-то снова подошёл к двери, окликнул:

– Есть кто?

– Да, да, – отозвалась Варя.