Валя закинула тонкие, покрытые загаром руки Петру на шею, щекой прижалась к его груди. Пёстрый платок, впопыхах накинутый девушкой на плечи, соскользнул на пол. Но она не заметила этого. Подняв голову, не отрываясь смотрела в ясные любимые глаза.

– Как хорошо, – вздохнув, тихо проговорила она. – Так бы всю жизнь… Когда ты со мной, я храбрая, ничего не боюсь, мне кажется, всё будет хорошо. Но только ты уйдёшь – я места себе не нахожу, всё будто с тобой неладное случилось: схватили, бросили в тюрьму.

– Не думай об этом. Сама знаешь, что наша безопасность зависит от нас самих. А я у тебя парень не промах. Не пропаду.

Пётр поднял с пола платок, бережно закутал Валины плечи.

– Валюша, тебе задание: разыщи, где хочешь, Павлушку Алексеева. Пусть сегодня в полдень заглянет ко мне. Дело есть. Потом Тимофееву скажи. Нынче суббота – он на базаре. Поняла?

– Ага!

Пётр тихонько отстранил девушку от себя, заглянул в её серые глаза, совсем светлые на тёмном от загара лице, вновь привлёк к себе, поцеловал в пухлые крупные губы.

– Ну я пойду. Пора. Уже рассветает. Так сделаешь, Валюша? И сама приходи. Ну, пока. – И, помахав рукой, Волков быстро зашагал по безлюдной улице.

Благополучно добравшись до Верхней Митридатской, Волков подошёл к небольшому домику, густо заросшему мелким кустарником и плющом. Оглянувшись по сторонам и удостоверившись, что никого на улице нет, он вошёл во двор. В небольшом садике, примыкавшем к дому, он прилёг на пахучую, покрытую росой траву.

…Разбудил его Тарас Гойда, огромный мускулистый бородач с кудрявой тёмной шевелюрой и острыми маленькими голубыми глазами, – атаман ватаги рыбаков.

Работал Гойда в рыбачьей ватаге, которая вела лов на прасола – крымского татарина Хабибуллина. Рыбаки-ватажники крепко любили Гойду за отзывчивое сердце, за бесстрашную морскую душу, восхищались его богатырской силой и независимым нравом. Не кланялся Гойда скупщикам рыбы, и знали прасолы, что слово Гойды для рыбаков было законом.

Если случались споры у рыбаков со скупщиками рыбы, спор решал Гойда. Он умел отстоять интересы разно-племенной ватаги рыбаков, где нужда и голод побратали армянина, русского, грека и украинца.

Давно заприметил Петрович Тараса.

«Занятный человечище. Силищи-то сколько! На семерых хватит. И характер что надо, вожак! За свободу живота не пожалеет. Да дуром прёт на рожон. Учить надо. Человек он наш». И исподволь, потихоньку стал знакомить его с нужными людьми, беседовать, давать задания. Случайно открыл у Гойды настоящий талант агитатора. Было это весной. Ватага шла в море. Собрались все. Ожидая хозяина, лежали на гальке, грелись. Грелось и море на солнце – могучее, синее – вяло поворачиваясь, как бы нежась.