Широко раскинув руки, лежал Гойда. Глаза его смотрели в небо, ясное и далекое.

– А что, братцы, – мечтательно проговорил он, – должно быть, хорошо в небе. Гляньте, какое оно чистое, без единого пятнышка.

– Не, – отозвался молодой парень Костик, как ласково его звали в ватаге. – В море лучше. То ж море, оно своё, живое, опять же – кормит…

Гойда стремительно поднялся. Куда девалась его мечтательность! Глаза сощурились и зло упёрлись в ласковое мальчишечье лицо Костика.

– Своё, говоришь? – как-то певуче спросил он. – И давно оно стало «своим» у тебя? Сладко ли оно кормит тебя, деточка? Может быть, ты и хоромы нажил уже, а только прикидываешься бедненьким – а, Костик? – И вдруг, с ожесточением схватив камень, он далеко забросил его в море. – Чёрта лысого ты нажил! – загремел он. Лицо его побагровело, вены вспухли на могучей шее. – Вот смотри, – он раскрыл широкую, сплошь покрытую мозолями ладонь. – Вот что нажил! Весь век на горбу ворочаю, а получаю что? Мозоли одни. А скупщик Селиванов много работает? Ты видел его когда-нибудь на баркасе, тащил он сеть, ворочал корзины с рыбой? Нет, браток. Ему наша работа – не по носу табак. Нам мозоли, а денежки ему. Пока хозяин Селиванов, мы с тобой работнички – и море пока его. Вот скинем его к чёртовой матери, тогда и море подобреет – наше будет. Ты молод ещё, учись, смотри кругом, на ус себе мотай. – Он усмехнулся, глаза его подобрели. – Хотя и усов-то у тебя нет ещё…

Петрович видел тогда, как плотным кольцом окружили Гойду ватажники и как старательно, терпеливо и, главное – страстно, убеждённо рассказывал он своим друзьям о жизни.

Позже, вспоминая свои беседы, он говорил: «Молоды ещё, жизни не знают, надо поучить уму-разуму». И Петрович знал: наука Гойды была прочной.

Сегодня Гойда спозаранку забрел к Волкову за новостями и листовками. Волков спросил у Гойды, есть ли у него в ватаге надёжные ребята. Рыбак удивлённо посмотрел на него:

– Все ребята у меня надёжные. А для какого дела? – поинтересовался Гойда.

– Так, на всякий случай. Надо знать, на кого положиться можно, – уклонился от прямого ответа Волков.

– Коль понадобится – только свистни, наберём сколько тебе надо орлов, – заверил Гойда.

Забрав листовки, Гойда ушёл, а Волков ещё долго лежал, думая о прибытии в крепость политических заключённых. Он знал, что среди них была одна женщина, и он невольно подумал, что хорошо бы как-то связать её с Валей. Он давно обещал ей дать самостоятельное и ответственное поручение. Он душой понимал: она добивалась этого ради него, ради своей любви.