Перед большим шатром Лешека, который уже разбитый ждал у леса, архиепископ Винцент слез с лошади, его вели два младших епископа, Иво, потом князья. Поскольку пора была холодная, в шатре был сложен костёр под дымником, земля застелена мехами, а столы заставлены едой. Дали места первым духовным лицам, рядом с ними сели князья, далее их урядники, а челядь прислуживала. В других шалашах свободно подкреплялось рыцарство, а гмин – у простых костров. Этот дорожный лагерь выглядел богато и живописно, он был оттенён старыми соснами, зелёные ветки которых представляли высокий свод над их головами.

Присутствие старого митрополита не допускало слишком свободного и весёлого разговора, у всех также в голове были важные дела.

Архиепископ первый спросил Лешека, прибудет ли младший Владислав, Однонич, в Гонсаву, и что слышно о Святополке.

– Говорят, – произнёс краковский князь, – что Одонич появится вместе с нами, тот же, наверное, даст отчёт о своём шурине, о котором мы ничего определённого не знаем.

– Думаю, – прервал князь Конрад, – что и Святополк, взвесив лучше собственную выгоду, на съезд явится.

Марек Воевода, который также там находился, сказал:

– Несомненно прибудет, хотя говорят, что сердится, будучи в страхе, как бы у него Накла не отобрали. Близость места пробуждает в нём подозрение, что сначала князья крепость попытаются захватить.

– Если опоздает с послушанием и надлежащим смирением, – сказал архиепископ, – ничего бы удивительного не было, если бы князь сам себе правосудие чинил. Он должен поспешить тем паче.

Князь Конрад огляделся вокруг и закусил губы, Тонконогий повёл рукой, покачал головой и пробормотал:

– О, со Святополком нелегко будет! Он в этом всём виноват. Чувствует себя виноватым и поэтому предстать перед судом ему не резон.

– Суд?? – спросил Конрад многозачительно.

– Это можно назвать судом, – сказал архиепископ, – поскольку Свтополк – подчинённый Лешека и он много провинился, а мы имеем власть судить его и осуществить наказание.

Все молчали. Тонконогий ломал хлеб, задумавшись.

– Всё-таки, – сказал он, – нужно с ним мягко обходиться, чтобы дикого зверя не дразнить. Он вспыльчивый и гнев его ослепляет.

– Мы также не думаем использовать, – вставил Лешек, – ни угроз, ни страха, пока есть надежда помириться.

– Посмотрим, что от него Одонич прнесёт, – сказал Тонконогий, – и появится ли.

Один из рыцарей, стоящих подальше в шатре, сказал вполголоса:

– Прибывший только что из Гонсавы коморник рассказывает, что люди и повозки Одонича уже туда прибыли, и он, стало быть, несомненно будет.